Книга Тигровая лилия, страница 181 – Катерина Зверь

Отчего-то это показалось Джемайе достаточно символичным – помост с плахой водрузили так, что он закрывал следы тех костров, на которых сгорели туши убитых зверей.

Эту казнь, как и многие предыдущие, назначили на Золотой час – считалось, что души казнимых, покидая тела, следовали за солнцем, спускавшимся в мир мертвых. Такую казнь жрецы называли более милостивой – души, покидавшие тела на рассвете, следовали за солнцем весь день и могли заблудиться, отстать и навеки застрять в мире живых, лишившись возможности обрести покой.

Алар и его банда и без того были достаточно заблудшими душами, чтобы позволять им блуждать в этом мире дольше необходимого.

В назначенное время охотников вывели на площадку, по-прежнему скованных по рукам и ногам. Все они держались достойно – кроме Фаррана Керра, шедшего самым последним. Он брел, низко опустив голову, не имея сил поднять глаза. Нетрудно было догадаться, о чем он думает сейчас: одних предал, вторых подвел…

Вот уж чья душа долго не сможет обрести покой!..

Джемайя смотрела на него, пытаясь понять, жалеет она своего бывшего товарища или презирает. И не находила в своей душе ни жалости, ни презрения для него – как для червяка, весь грех которого заключался лишь в том, что он слеп и уродлив.

А вот Алар держался как истинный вожак – спокойно и уверенно, с истинно царским достоинством. Словно перед лицом смерти в нем пробудилась кровь «лунного» отца, заставлявшая держать голову прямо и смотреть в глаза своим пленителям.

Сейчас он снова походил на зверя – не на чудовище из ночных лесов, обуреваемое жаждой крови, а на царственного хищника, сильного и благородного. В лучах уходящего солнца его янтарные глаза снова засияли так ярко, что даже Джемайя, стоявшая на пролете каменной лестницы, различала их, как две блестящие золотые монеты.

Алар шел первым – он вел свою стаю на смерть так же, как прежде вел к свободе и богатству. Он шагал к тому каменному возвышению, где располагались Руйо и высшие чиновники Птичьей скалы, с таким же видом, с каким много недель назад впервые шагнул в приемный зал.

И вся его стая, как и тогда, держалась позади – ровным порядком, на расстоянии пары шагов. Даже теперь. Они шли за ним на смерть так, как шли на свободу – с поднятыми головами.

И Джемайя, как и тогда, не смогла не восхититься ими. Их слаженностью. Их опытом.

И в очередной раз не могла не пожалеть, что Алар избрал такой путь.

Ему бы нашлось место в Ямарре.

Когда охотники поднялись на невысокий помост, на площадке на мгновение повисла тишина. А затем, повинуясь жесту Руйо, глашатай, назначенный Домом бумаг, начал зачитывать обвинения.

Сказать по правде, в этом не было особой нужды – на площадке не нашлось бы никого, кто не знал, в чем заключаются прегрешения осужденных. Сюда не приглашали посторонних – взглянуть на казнь пустили только Теней, участвовавших в облаве у Лестницы, и чиновников Дома бумаг, занимавшихся официальным разбирательством.

Джемайю никто не приглашал лично, но те, кто замечал ее на лестнице, воспринимали ее присутствие как должное. Впрочем, никто из них не стал беспокоить ее расспросами – весть о благословлении разлетелась по всему Серому углу, и далеко не все успели понять, как теперь вести себя с той, что отмечена богом.