Книга Дар смерти, страница 202 – Анна Трисс

— Ты пессимист, если не сказать фаталист!

— Пессимизм – это форма реализма, а реализм помогает выживать.

— При всем моем уважении, Верховный мастер… ты меня бесишь. И это я еще вежливо выразилась!

— Я продолжу тебя бесить до Крещения кровью, заруби себе это на носу. Почему ты выбрала убийство с близкого расстояния, тогда как выстрел из арбалета был бы безопаснее и эффективнее?

— Ты прекрасно это знаешь. У меня особая привязанность к холодному оружию, как и у тебя.

— Наша особая привязанность не должна перевешивать наш долг.

Сердце Панамы дрогнуло. Она повернула голову к своему наставнику, который смотрел на восходящее солнце. Содержался ли в его словах какой-то двойной смысл? В любом случае его голос был нейтральным, а взгляд – задумчивым, поэтому сложно было понять.

Солнце осветило долину и окружило нимбом его лицо. Его волосы, стянутые в хвост, казались усыпанными мерцающими золотыми нитями, что приглушало привычные голубоватые отблески. Обласканные мягким янтарным сиянием восходящего солнца, черты лица Хамара казались такими прекрасными, что это почти угнетало. Панама ощутила нарастающий прилив жара. Жесткое кожаное седло, трущееся об ее промежность при каждом движении лошади, внезапно показалось ей обжигающим. Это проклятое желание не давало ей передышки.

В сущности, что такое желание? Стремление обладать. Но она представить себе не могла, как кто-то мог обладать таким мужчиной, как он. Белла хоть и была его любовницей, но Панама чувствовала, что Хамар по-настоящему ей не принадлежит. Он признавал власть Глав по своей воле, присоединяясь к ней, но не подчиняясь. Доннианке казалось, что он всегда будет сам себе хозяин, похожий на огромное черное солнце, вокруг которого вращаются остальные звезды.

— Мы должны сохранять объективный и вдумчивый взгляд на всю нашу работу в целом, чтобы не подвергать себя ненужной опасности. Иногда, держась на расстоянии от своей цели, проще скрыться, если во время выполнения задания произойдет что-нибудь непредвиденное.

— Не в моем характере убегать.

— В некоторых ситуациях это лучший выход. Доказательство тому твой первый «Выстрел в муху». Уличный актер. Если бы мы не находились в этот момент на крыше, нас вполне могла бы линчевать толпа. Ты же хочешь стать хорошей убийцей?

Панама коротко кивнула.

— Тогда забудь о личных пристрастиях, когда они не соответствуют ситуации, и не отдавай предпочтение одному оружию в ущерб другому. Тень, достойная своего имени, способна убить любую цель независимо от используемого типа оружия. Дар, клинок, Режущая нить, яд, стрела, голые руки.

— Или… нож для бумаги?

— Похоже, абсурдные слухи обо мне, которые ходят по подземелью, дошли и до тебя.

— Значит, ты никогда никого не убивал ножом для бумаги?

— Нет. Это было тростниковое перо.

Услышав этот ответ, Панама разразилась громким смехом, от которого у нее на глазах выступили слезы. Ее взгляд упал на наставника. Она никогда не видела такой улыбки на его губах, и это не имело ничего общего с тем, что он убил свою цель тростниковым пером. Эта улыбка, которую он не сдерживал, буквально преобразила его, поднявшись к глазам, наполненным непривычным теплом, тогда как в их уголках прорезались морщинки.

— Я уже много лет не слышал, как ты смеешься, – мягко произнес он.