Книга Дар смерти, страница 248 – Анна Трисс

Но в ее случае судить по внешности было бы чудовищной ошибкой. Дарующая смерть сражалась как легендарная королева валькирий, рожденная на поле боя. У нее в крови была борьба, а также ненасытная жажда победы. Когда она бралась за рукоять меча, в глубине ее глаз вспыхивала искра возбуждения.

На долю секунды Панама даже одержала верх над ним в последний раз, когда они скрестили мечи… Настоящий подвиг, который изредка удавалось совершить только Лиаму во время их дружеских поединков. Она сумела застать его врасплох благодаря стремительному бесстрашному пируэту, который он не успел просчитать… и ей почти удалось выбить у него из рук тяжелый ятаган. Вместе с тренировочной рапирой к тому же.

В глубине души Хамар был ошеломлен ее мастерски проведенной атакой. Если она продолжит в том же духе, то через несколько лет станет таким же непредсказуемым бойцом, как они с Вихрем. У нее был для этого огромный потенциал.

— Ночь твоего дня рождения подойдет?

Панама вскинула голову и посмотрела ему в глаза, удивленная, что он спрашивает ее, а не приказывает. Затем просто кивнула.

Если так угодно богине смерти, она возродится Тенью через шестнадцать лет после своего первого рождения.

Хамар мысленно велел своей потяжелевшей руке отпустить напряженное плечо ученицы, но пальцы отказывались подчиняться, словно между его разумом и телом нарушилась связь. Эти ярко-зеленые миндалевидные глаза, светящиеся невинностью и доверием, притягивали его – нет, хуже: обезоруживали. Никто никогда так на него не смотрел.

Он прекрасно осознавал, что внушает благоговейный страх большинству своих собеседников. Ученики не только не могли выдерживать его взгляд – они беспрекословно подчинялись ему. Убийцы пытались во всем ему угодить, как и Мраку, наивно полагая, что завоюют благосклонность сына так же, как получали ее от отца. Заказчики, как правило, нервничали в его присутствии, а женщины на поверхности, казалось, испытывали к нему тревожное влечение. Но Панама с самого начала обучения не выказывала никакого страха, даже когда он изводил ее во время тренировок и занятий. Она относилась к тем немногим членам братства, наряду с Пеклом и Белладонной, которые не боялись противостоять ему. Только две высшие Тени не просто так получили на это право: один был его Главой, вторая – давней любовницей. А юная доннианка еще была ученицей, природная отвага которой довольно часто граничила с дерзостью. Эта воинственная черта характера усиливалась из года в год, и Панама уже не стеснялась противоречить ему, когда чего-то не одобряла. Однако Хамар никогда не рассматривал возможность порки в качестве дисциплинарного наказания, даже когда она настаивала на помощи проститутке в том переулке… Каждый раз, когда ему приходилось наносить ей ранения во время занятий, он старался, чтобы они были небольшими и быстро заживали и чтобы ее белую кожу, которую он считал совершенной, не уродовал ни один шрам; тем более что свои шрамы он ненавидел.

Юная убийца смотрела на него, ожидая других слов, которые никак не слетали с его губ. Ее следующий урок в лаборатории начинался через три минуты, и Белла не миндальничала с опоздавшими. Панама провела кончиком своей косы по шее в неосознанном нервном жесте, который показался ему очаровательно искренним.