Книга Дар смерти, страница 289 – Анна Трисс

Жнец задумался. Для него понятие «расслабиться» было абстрактным. Верховный мастер предлагал вложить инстинктивную часть самого себя в изображение этих лиц. Рисовать душой и нутром, а не мозгом. Но молодой человек чувствовал себя неспособным эмоционально вкладываться в свои произведения. Он не хотел рисковать открыться и показать потенциальную слабость своим братьям. Тем не менее он признавал: не хватало чего-то, что могло превратить просто величественную фреску в подлинный шедевр, неподвластный времени. Это не было связано с эпическим сюжетом, его безукоризненной техникой живописи, воздушной перспективой или выбором красок: от всей картины веяло холодом и отстраненностью. Как и его сын, Джерис Таргам это заметит. Но не Мрак и другие Тени, менее чувствительные и наблюдательные, чем оба дракона.

– Я предпочитаю передавать чистую простоту неподвижных лиц, – прошептал полуэльфид. – Параллельно я работаю над набросками двух моих последних целей. Думаю объединить их в одну картину.

Лицо Беладина стало непроницаемым, взгляд помрачнел. Жнец внутренне улыбнулся. Его намеренная провокация была залогом самоутверждения перед старшим товарищем. Он знал, что бывший наставник не одобряет посмертные портреты, которые он вешал на стенах своей спальни. Он говорил ему, что считает эту манию патологией.

– Тебе уже известно мое мнение, художник. Ты должен перестать рисовать свои цели и развешивать их вокруг себя. Это не что иное, как коллекция нездоровых трофеев.

– Ты точно ничего не понимаешь в искусстве. Давай устроим еще одну бесплодную дискуссию о красоте и достоинстве смерти.

– Хамар, – проворчал дракон с горящими от гнева глазами, – в умирающем теле, у которого из всех отверстий вытекают жидкости организма, нет ничего красивого. В разлагающемся трупе, которого жрут черви, тоже. И пронзать ятаганом тела двух любовников, занимающихся сексом, совершенно недостойно!

Полуэльфид выдержал суровый и обвиняющий взгляд бывшего наставника, не моргнув и глазом. Беладин до сих пор не мог смириться с тем, как прошло последнее задание Жнеца. Дракон придерживался еще более строгой линии поведения, чем было установлено правилами Гильдии. Он выбирал все контракты согласно собственным этическим принципам. Например, категорически отказывался ломать комедию, чтобы приблизиться к своим целям, запрещал себе использовать драконьи дары на задании и никогда не убивал женщин.

Мрак презирал его за это. Он неоднократно говорил при своем сыне, что Жар – лишь наполовину убийца и привередничает из гордости. Хамар не разделял радикального мнения своего отца, но обе высшие Тени со взрывным темпераментом ладили как кошка с собакой еще во времена, предшествующие его рождению. Пекло был их главным посредником и пытался разрядить возникающую между ними напряженность. Убийцы заключали негласные пари, уверенные, что Беладин и Мрак однажды подерутся на публике. Если бы Жнец решил поставить все свои деньги на победителя, он без колебаний выбрал бы бывшего наставника. Даже с даром невидимости его отец не справится с драконом с даром телепатии, пирокинеза и полиморфизма, который был также лучшим воином Гильдии – по крайней мере, на данный момент, поскольку Хамар был глубоко убежден, что однажды превзойдет его.