Книга Дар смерти, страница 286 – Анна Трисс

— Хорошо. Закрой глаза.

Возле ее уха полился низкий голос наставника, похожий на ледяную реку, освещаемую слабым солнечным лучом, неспособным ее согреть. Он тихо пел догматическую песнь на эльфийском языке. Панама позволила его голосу унести себя.

С первых слов по ее спине пробежала сильная дрожь, и сознание оказалось в незнакомом месте.

Она увидела себя в огромной пещере. Ее окружала темнота. Ботинки были испачканы кровью. Послышалось звяканье тяжелых цепей. Панама ощущала грусть, смятение, страх, непонимание, гнев. Она отчаянно цеплялась за рукоять тяжелого меча, который не могла четко различить во мраке. Ей хотелось убежать из этой угрюмой пещеры, но она не могла… Нужно было сначала что-то сделать.

Смерть стояла рядом с ней.

Прекрасная богиня пристально смотрела на кого-то в темноте, кого Панаме не удавалось разглядеть… и печально ему улыбалась. Она собиралась унести его с собой в свое туманное царство. Судя по испытываемым в этот момент чувствам, доннианка его знала.

Она его любила.

Тем не менее она собиралась убить его своим мечом.

Голос Хамара доносился до нее издалека.

В ее видении он наложился на ее женский голос.

Дети Смерти, крещенные в море душ,

Давайте возродимся из тлеющих углей сгоревших жизней.

Призыв крови – это призыв к оружию,

Дар делает нас праведными убийцами.

Пламя сжигает смертную плоть,

Яд лечит все болезни,

Сталь поет свою зловещую песню,

Режущая нить пронзает слова.

Полет драконов прославляет Смерть, Жизнь и Судьбу,

Звучит похоронный марш для душ, виновных и отбеленных.

Мать забирает последний вздох скромным поцелуем,

Так как любовь Смерти – это спокойная агония.

Братья, давайте жить в холоде тени,

Чтобы наша рука никогда не дрожала,

Когда опускается тесак.

В Тенях мы живем.

В Тенях мы умрем.

Совершенно неожиданно для себя Панама уснула в объятиях Хамара благодаря спокойному ритму его дыхания, которое ее убаюкало.

Она ушла из пещеры и вернулась домой. Она была в безопасности на теплой и твердой груди своего дерданома. Все было хорошо в лучшем из миров.

Ее наставник в свою очередь закрыл глаза.

Ему песня напомнила настенную фреску в столовой, автором которой он был.

В течение нескольких недель он рисовал последнюю битву Континентальной войны, основываясь на рассказах Теней, которые были тогда в гуще событий. Он вспомнил, в частности, о самой деликатной части картины – лицах своих братьев.

А также о последовавшей за этим несколько напряженной беседе… с Беладином.

* * *

В те далекие времена Хамару было столько же лет, сколько сейчас Панаме.

Он уже убил такое же количество целей, как большинство взрослых Теней Гильдии. Одинаково хорошо владея кистями и кинжалами, одаренный подросток взялся написать мемориальную фреску на стене столовой. Идею подал Пекло, которому хотелось воздать должное воинам, погибшим на поле битвы, и сохранить для учеников историю основания их братства. Несмотря на то что Жнец уже сделал основную часть работы, ему требовалось еще несколько дней, чтобы закончить произведение.

Он раскрашивал пламя столичного пожара, добавляя небольшие штрихи киновари, янтаря и золота над башнями фрески, когда позади него кто-то прочистил горло. Хамару не нужно было прерываться и оборачиваться, чтобы увидеть единственного убийцу, способного обмануть его тонкий слух своей исключительной бесшумностью. Он также был единственным существом, к которому юный дерданом спокойно поворачивался спиной.