Онлайн книга «Только нет зеленых чернил»
|
Но вот эта проклятая дверь с самым подходящим номером – она никогда не была суеверна, но все же чертова дюжина именно в данном случае слишком уж, почти карикатурно к месту! Главное, не дать себе передышку, чтоб не задуматься, не затрястись, не засомневаться некстати… Надо так: представить Дашеньку, как та уходила в школу последний раз и навсегда, но никто об этом не знал, – тогда рука точно не дрогнет. «Мам, мне еще к Кате заскочить нужно…» Какой звонок противный – будто уже полиция едет… — Кто там? Да, это точно она. В какой известной книге написано, что голос у женщины не меняется никогда? — Открой, Римма, это Дашина мама. – Зато честно; впрочем, она и не собиралась врать. Надо же – и правда больше сорока пяти не дашь, – или это верно, что настоящим ведьмам сатана лично дарит вечную молодость?.. Никаких объяснений и упреков – нельзя опускаться до этой, просто сунуть руку в карман, отвести предохранитель, достать – и в упор… Пока Валерия хладнокровно проделывала все это, прошло не более десяти секунд, но она успела с законным злорадством заметить, как весь живой – и даже искусственно наложенный! – цвет мигом смыло с ненавистного лица, а приоткрывшиеся в немой мольбе губы стали пепельными, и понять, что у приговоренной к расстрелу от смертного ужаса разом отнялись ноги… Вот и прекрасно: а то она боялась, что та не успеет осознать происходящее и испугаться. Хлестнул первый выстрел – и женщина мешком рухнула на линолеум. Не давая себе опомниться, Валерия шагнула через порог, отбросила концом трости рыжеватый локон с лица упавшей, нагнулась и точно выстрелила в глинистый подставленный лоб. Положила «Люгер» обратно в карман и бесшумно отступила на площадку. Негромко щелкнул дверной замок. На лестнице по-прежнему стояла пыльная золотая тишина. Не то что три – едва ли час прошел, когда старая дочь полка, расстегнув голубое пальто и стянув перчатки, опустилась на жесткий плюшевый диван в прохладном, полутемном и почти пустом зале пафосного ресторана «Под липами», уютно примостившегося среди каштанов. В этом парадоксе, додумалась Валерия, тоже, наверное, есть своя фишка… — Нет, спасибо, – ответила она расторопно подлетевшему официанту, отчего-то настойчиво пытаясь разглядеть нетронутую кожу меж затейливых татуировок, сплошь покрывавших молодые мужские руки, которые споро разворачивали перед ней десертное меню. – Мне чая не нужно. Я буду обедать. Но перед этим принесите, пожалуйста, большой бокал сухого красного вина, самого лучшего… А про себя добавила: «Какая дура. Надо было выпить до, а не после». Когда официант вернулся и поставил перед ней бокал с почти черным, едва прозрачным вином, Валерия снова вгляделась в сложный рисунок на его предплечье – но вдруг вздрогнула и указала пальцем: — Уроборос. Парень улыбнулся, с гордостью посмотрел на свою роскошную татуировку: — Вам нравится? Старуха медленно наклонила голову и ответила с легким оттенком особенного значения: — Да. Именно сегодня. * * * Она никак не могла вспомнить, по какому поводу этот школьный утренник. Во всяком случае, небо за высокими, едва ли не пятиметровыми окнами старинного актового зала с далекой лепниной потолка – ровно-голубое, теплое, а на рыжих крышах, кирпичных трубах и тараканьих лапках антенн дома напротив не видно снеговых разводов и шапок. Значит, Первомай… Раздвинут желтый плюшевый занавес просторной сцены, и ученики младших классов красиво пляшут парами – вот промелькнули и Дашенька с Колей: дочка в коротком ацетатном платьице цвета молодой листвы – с рукавами-«фонариками» и пышной юбочкой, а сын в серых шортах и нарядной светлой рубашке; оба в тонких шаркающих чешках и тугих белых гольфах, у Даши они с помпончиками… Коленьку, хотя он и учится на класс старше, всегда в танцевальном кружке ставят в пару с сестричкой: знают, что дети – «королевские» двойняшки, привыкшие не ссориться еще в материнской утробе. И теперь они кажутся хорошо приспособившимися к жизни сиамскими близнецами: шустро и в лад топают четыре детские ножки, сходные улыбки сияют на очень похожих, еще пухлых личиках, одинаковым жестом округло взлетают руки… Вот они проскочили мимо раз, другой, третий – сидящая в первом ряду их мама старательно хлопает в ладоши, стараясь попасть в такт, и с гордой улыбкой кивает: «Молодцы! Молодцы!» |