Онлайн книга «Только нет зеленых чернил»
|
— Шевелитесь оба резвей. Поели-попили – и идите. Люди ждут, вы не одни тут. — Вы тряпку вообще стираете когда-нибудь? – вдруг тихо, но яростно прошипела Даша. – И кто вам позволил мою тарелку грязными руками хватать? Я ем из нее, между прочим! Женщина выпрямилась, на секунду задохнувшись, но опомнилась быстро: — Ах ты, дрянь малолетняя! Пожилому человеку замечания делать! Я тут с войны работаю… Блокаду пережила! Они насвинячат, а я подтираю за ими цельными днями! Не разгинаясь! И чтоб такое – да вместо благодарности… Вот она, молодежь пошла! Воспитали себе на голову! Ничего святого нет! Руки у меня грязные! Да ты на свои посмотри, кошка драная! Еще неизвестно, у кого чище! — А вы, молодой человек, – буфетчица с кружевной наколкой выпрямилась и сочла нужным дать из-за прилавка наставление заодно и оторопевшему Андрею, – внимательней к своей девушке присмотритесь! Если она привыкла взрослых людей на их рабочем месте так оскорблять, то и вам в будущем ничего хорошего от нее ожидать не приходится. — Да черт побери! – вскочил, спохватившись, Андрей. – Никто ее не оскорблял, вашу работницу! Это она оскорбила мою… девушку! А что тряпка у нее грязная и вонючая – я подтверждаю! И руки такие же! А она ими посуду трогает! Из которой едят! Антисанитария у вас в кафе! Где тут жалобная книга – мы сейчас напишем и про тряпку вашу, и про хамство! — Сопли подотри! – немедленно сунула ему под нос здоровенную темно-красную фигу уборщица. – Молоко на губах не обсохло, а туда же – права качать! Ишь, наглецы какие! Хулиганье! — Милицию надо! – поддержал кто-то из посетителей. – Распустились совсем! Никакого стыда не осталось! Леонид Ильич умер – думают, управы на них теперь не найдется! — Правильно! Государство им все бесплатно дает, а они тут еще выкобениваются и над советскими работниками измываются! Протокол составить, чтоб попомнили еще! – с удовольствием вступила в бой мордатая женщина в бордовой ворсистой шляпе и драповом пальто, тряся массивными золотыми серьгами с поддельными рубинами. Но Даша уже взметнулась, закрываясь локтем, словно ее били, и бросилась, слепо натыкаясь на стулья, вон из мороженицы, провожаемая неодобрительными взглядами граждан; Андрей, неловко подхватив обе сумки, рванулся за ней, очень ясно понимая, что останься они отстаивать свои явно попранные на ровном месте права, – и все может кончиться для них очень большими неприятностями. Непропорционально большими. И из-за чего? Из-за того, что почти взрослая девушка законно побрезговала склизким клочком нестираной ткани и сказала об этом вслух? Андрей догнал Дашу, стремительно летевшую по Декабристов в сторону Театральной, взял под руку, как давний друг: — Ну успокойся… Успокойся, что ты… – забормотал он на ходу. – Они там свихнутые какие-то, что с них взять… — Там?! Там?! – вскинулась Даша. – Андрюша, они везде свихнутые! Куда ни зайди – кругом все свихнутые! И народ вокруг… Ведь перед ними она той же мерзкой тряпкой возила! А они не на нашу, а на ее сторону встали! Они что – тоже свихнутые?! — Ну просто они все взрослые, а у них теперь принято считать, что молодежь всегда неправа, что бы ни случилось… Ты заметила, что сейчас вообще начали костерить молодежь по любому поводу? Мы якобы зажрались тут, нам все на блюдечке подносят, а сами ничего делать не хотим, одни шмотки у нас на уме или дискотеки… И статьи такие в «Комсомолке», и карикатуры в «Крокодиле»… Принялись за нас, в общем. Свежая тенденция, а народ подхватил, конечно. Взрослым выгодно вину за все на нас перевалить. Дескать, если б молодежь вкалывала на заводах, как мы когда-то, то все в стране было бы, а они только на диване валяются да за фирмо́й охотятся целыми днями – вот и бардак, вот и прилавки пустые. Новая песня… Так что ничего удивительного, – попытался порассуждать Андрей, давая возможность Даше хотя бы отдышаться. |