Онлайн книга «Только нет зеленых чернил»
|
Уже полностью изнуренная болезнью – было установлено, что желчный пузырь полон крупных камней и подлежит незамедлительному удалению, – Стася все же, горстями принимая обезболивающее и научившись колоть себе спазмолитики в учительском туалете прямо через одежду, сумела оттянуть операцию до летнего отпуска, чтобы, получив отпускные, отправить бабушку с внуком на дачу (не ту же самую, разумеется, а на другом конце Московской области) и потом еще получить выплаты за больничный. «Ты сама себе такую жизнь выбрала: институт никуда не годный, ребенок от кого попало, – жестко сказала мать. – Так что теперь тяни и не жалуйся». В больнице ее никто не навещал, потому что коллеги тоже поразъехались, но, думала Стася, это и к лучшему: после удаления желчного пища все равно сначала полагалась только больничная, так что в передачах не было смысла, а лицемерно благодарить кого-то за казенное сочувствие и букетик гвоздичек о трех чахлых головках не осталось сил… Она лежала навзничь в гомонящей на разные голоса хирургической палате, горько смотрела в далекий потолок, похожий на карту параллельного мира в зеленоватых, коричневых и голубых разводах от вечных протечек, и чувствовала смутную вину за то, что мать на этот раз, хоть и со скандалом, но вынуждена была вложить в летний отдых и свои деньги тоже. Правда, сказала перед отъездом: «Все чеки сохраню, потом вернешь мне долг. А что ты хотела: сначала в больничку сбежать от своих обязанностей, – а потом на моем горбу прокатиться? Это уж извини…» – «Последняя собака относится к своим щенкам лучше, чем ты ко мне», – вырвалось у Стаси, и она зажмурилась, ожидая пощечины. Ее не последовало. Мать только прошептала: «Какая же ты все-таки дрянь…» – и тихо закрыла дверь. Восстанавливалась Стася еще полгода – до кучи обнаружились в животе какие-то хитрые множественные спайки, потом вдруг начались неостановимые маточные кровотечения – пугающие, черные, когда что-то ужасное уже не текло из нее, а падало, – и опять сложные анализы, очередь на госпитализацию, бесконечные процедуры под наркозом, после которого неделями снились кошмары и путалась память… Ей трижды удаляли упорно выраставшие на одном и том же месте полипы и наконец выпустили из последней больницы перед новым, 2019 годом – полностью опустошенную, едва державшуюся на ногах, но, кажется, с трудом пошедшую на поправку. К счастью, квартира стояла пустой: мать достала с хорошей скидкой не горящую, а уже практически сгоревшую и потому почти бесплатную путевку в зимний Сочи на двоих с ребенком, – и, собравшись за час, они оба радостно умотали в аэропорт. Дотащившись в темный полдень до дома, Стася со стоном облегчения повалилась под одеяло и раскрыла на планшете родную соцсеть, решив одним махом развязаться со слащавыми новогодними поздравлениями: лицо перед дружественной общественностью следовало все-таки худо-бедно сохранять. Среди новых сообщений оказалось одно с незнакомого аккаунта под ником Anita – содрогнувшись при мысли о рекламе таблеток для похудения или тренинга по самопознанию, она чуть не удалила послание сразу и прочла лишь случайно: «Привет, Станислава. Ты как будто должна меня помнить: я – Анна, твоя соседка по даче летом 17-го. Нашла вот тебя. Два дня колебалась – писать или нет, но все-таки решила, что о таком ты должна узнать. Дело в том, что позавчера я случайно столкнулась в “Щуке”[32]с твоей матерью. Мы друг друга узнали, поздоровались, я поинтересовалась, как ты. Она ответила, что ты болела по-женски, но сейчас уже выписываешься из больницы. Поболтали еще о детях, и я с чего-то спросила, почему она решила, что тот Олег был педофилом-гомиком и ухаживал за тобой, чтоб заполучить твоего сына. Знаешь, что она ответила? Она легко так рассмеялась, махнула рукой – и вот тебе почти точные ее слова: “Да ну, что ты, Аня, какие педофилы в деревне Чуйкино? Мужик как мужик, втрескался в Стаську по уши, дурак. Как пес, за ней таскался – что я, в таких делах не разбираюсь, что ли? И женился бы, чего доброго”. Понимаешь, Станислава, я просто опупела. Стою, глазами хлопаю. Наконец, спрашиваю, зачем она тогда весь этот цирк устроила и вас буквально растащила, да еще так зверски, сердце тебе разбила – я ж помню, в каком состоянии ты тогда уезжала: краше в гроб кладут… А она мне, такая, на голубом глазу: “Ты что, Аня, зачем мне это надо? Чтоб дочь замуж вышла за кого попало и моего внука какой-то чужак поднимал? Мало ли чего они там вдвоем навоспитывают! И эта девчонка у него от первого брака – она-то нам на что? А если у них не сложится, разведутся через год – как Илюша потерю “папы” и “сестренки” переживет? Кто об этом, кроме меня, подумает? А как я могла ее, дуру, отговорить, у нее же на лбу было написано, что сама втюрилась как кошка… Ну вот и пошла на маленькую хитрость – нужно же было, чтоб она испугалась и его везде заблокировала – мог ведь объясняться полезть… И все прекрасно получилось. Стаська поплакала-поплакала и успокоилась”. |