Книга Невеста по ошибке, страница 76 – Надежда Соколова

Утром она уточнила у свекрови:

— Как у вас относятся к настольным играм? Женщинам это можно? Или надо сидеть у окна и выть на луну?

После объяснения, что же именно подразумевалось под настольными играми, свекровь мягко улыбнулась:

— Думаю, именно это можно. Я позову Валери, мы подключим нужных умельцев, и вскоре все будет готово.

Шашки и правда были готовы уже через день. С шахматами возились дольше. Домино у женщин понимания не нашло. Других настольных игр Ира не знала. В самом деле, не рисовать же детские «бродилки».

* * *

— До-ми-но, — произнес по слогам Генрих, небрежно вертя в руках пару костяшек с небольшими отверстиями. — До. Ми. Но.

— Сын, ты в порядке? — насмешливо уточнил отец, с интересом разглядывавший остальные костяшки, лежавшие стопкой на небольшом журнальном столике в гостиной.

— Меня сегодня Ирвинг в них обыграл. Дважды. Меня. Пап, куда катится этот мир? — притворно насупился Генрих.

Отец, как и ожидалось, расхохотался.

— Судя по всему, ты уже слышал последнюю новость и смирился с ней.

— Имеешь в виду магазин с играми под руководством моей дражайшей супруги? Как она там сказала? Да, точно. «Под крышей». «Крышует» она. И деньги получает.

— Шестой месяц.

— Знаю, пап. Я боюсь даже представить себе, какие идеи у нее появятся перед родами и после рождения ребенка.

— Зато она больше не поет.

— Угу. С Валери и Ирвингом или в школе торчит, или дома новые игры изобретает. И художников третирует. То ветку не так нарисовал, то дорожка кривая.

Отец приобнял Генриха за плечи:

— Считай, что ты нашел, чем ее занять на время кормления грудью. Полгода после родов точно спокойно пройдут.

Генрих трагически вздохнул:

— Вот только это меня и останавливает. Послезавтра ее день рождения. Ее родители тут появятся.

— Прислали вестника?

— Да. Личного.

Генрих вспомнил выражение лица Луизы, когда изящная темно-синяя бабочка, появившись из пустоты, села перед ней на стол.

— Не знаю, чего она больше испугалась: вестника или появления родителей.

— Прям испугалась?

— Угу. Побелеть не побелела, но руки задрожали. Придется устраивать торжественный обед. Это, кстати, ее слова, не мои. Знаешь, в ее бывшем мире очень емкие и хлесткие выражения.

— Ругалась?

— Еще как. Я так понял, отца она до сих пор не простила.

— Придется. Тем более, ей надо будет прожить там месяц-полтора, когда ребенок немного подрастет, чтобы совладать со своей второй сущностью и научиться наконец-то летать.

Генрих хмыкнул:

— Хорошо, тебя не было рядом, когда ей об этом сказали. Ты не понял бы тех витиеватых выражений, которыми она осыпала и драконов, и их столицу, и местных богов заодно.

Отец, откинув голову, расхохотался. Генрих кисло улыбнулся. Ему смешно не было.

* * *

— Кошку, — капризно надула губы Ира. — Я хочу кошку.

В ответ — крепкое словечко на незнакомом языке.

— Я тайгер!

— И что? А я — дракон. Что ж теперь, не жить, что ли? Ты мне должен желания, не забыл? Отыгрывать их ты не хочешь, сами они не исполняются.

— Завтра появятся твои родители.

— И? Они мне желания не должны.

— Шестой месяц, чтоб его…

— Угу. Мы, беременные, женщины капризные.

Генрих все-таки обернулся, правда, предварительно обматерив Иру то ли по-тролльи, то ли по-гномьи.

Нечто крупное, похожее на смесь льва и тигра, желтое, с оранжевыми полосками и кисточкой на хвосте, смотрело на Иру с обреченностью во взгляде, как на мучителя. Нет, конечно, если бы не завтрашнее необходимое празднество с присутствием родителей, Ира, может, и прониклась бы. Но не сейчас точно. Ей хотелось мягкости, нежности, тепла… В общем, кошку ей хотелось.