Книга Маленькая хозяйка большой кухни-3, страница 36 – Ната Лакомка

Герцог усмехнулся и смущённо, и весело, а я уже принялась натирать его мылом – везде, всего. Мне нравилось прикасаться к нему, и я не возражала, когда он начал прикасаться ко мне – сначала кончиками пальцев нашёл моё лицо, провёл по щеке, дотронулся до губ, потом скользнул по шее, а потом и совсем осмелел, положив руку мне на грудь.

— Кажется, я плохо на тебя действую, - поругала я его, но его руку не оттолкнула. – Вы становитесь нахалом, милорд!

— Тебе это не нравится? – спросил он и приласкал меня.

Даже через платье он умудрился нащупать мой сосок, и меня словно молнией пронзило - я вздрогнула и порывисто вздохнула, а может всхлипнула, и Ричард сразу подался ко мне, будто хотел поймать мой полувздох-полувсхлип.

— Сесилия, - зашептал он, притягивая меня поближе, и лаская всё жарче, - сделай так ещё!.. Хочу слышать, что тебе приятно…

— Ты и точно нахал, - шёпотом ответила я, потому что не смогла бы сейчас говорить ровным, полным голосом. – Но мы здесь не для меня, если ты помнишь… - тут я не удержалась и снова всхлипнула, потому что Ричард ласкал меня уже обеими руками.

Лиф моего платья мгновенно промок, и влажная ткань захолодила кожу, придавая соскам ещё большую чувствительность. Закусив губу, я из последних сил боролась, пытаясь сдержать стон наслаждения, напоминая себе, что ни для Сесилии Лайон, ни для Фанни Браунс ещё не настало время любить… Но это было такое сладкое, такое греховное и сводящее с ума наслаждение, что я не только не остановила Ричарда, но и сама приняла участие в этой опасной игре, потихоньку потянув ткань платья вниз, чтобы дать ему возможность прикоснуться кожей к коже.

В тот миг, когда пальцы Ричарда коснулись моей груди и обнаружилось, что край платья каким-то образом исчез, в тот же миг исчезло и нечто человеческое, удерживающее нас на границе разума и безумия.

Дядя говорил, что людьми нас делает разум, а в остальном мы – такие же животные, как львы, кошки или хомяки. Животные подчиняются лишь голосу природы, люди слушаются голоса разума… Наверное, дядя был прав, потому что в этот момент мы с Ричардом, действительно, потеряли разум. Наши губы соединились, языки соприкоснулись, а руки начали такое бесстыдство, которое я всего полгода назад и вообразить бы не смогла.

Моё платье промокло от ворота до пояса, а рукав был мокрым выше локтя, потому что я нырнула рукой в воду и уже привычно взяла в ладонь напряжённую и твёрдую мужскую плоть. Она улеглась мне в руку так же удобно и ловко, как мои груди устроились в ладонях Ричарда.

Я обхватила его за шею, притянув к себе, и мы целовались, целовались со всё возрастающей страстью, лаская друг друга в одном ритме, прекрасно подстраиваясь под желания друг друга, выпивая дыхание друг друга, и даже наши сердца стучали в одном ритме – быстро, неровно.

Ричард уже оторвался от моих губ и принялся покрывать горячими, жадными поцелуями мои щёки, потом шею, спустился ниже, и я позволила ему то, что однажды уже позволяла в Эпплби… Только тогда всё произошло неожиданно, быстро, а сейчас мы не торопились, почувствовав вкус запретных наслаждений.

Моя грудь теперь была полностью открыта над корсажем и полностью в распоряжении герцога. Я никогда не думала, что мужские руки и губы могут дотрагиваться так, что кажется, будто слышишь музыку – чудесную, чарующую музыку… Скрипку… И мелодия так нежна и тонка, что сердце замирает…