Книга Господин метелей, страница 167 – Ната Лакомка

Я не видела смысла лгать, поэтому оставила бестолковое бормотание и ответила твердо:

— Да, вы правы.

— Кто он? — спросил Оливер так, будто каждое слово давалось ему с неимоверным трудом.

— Это неважно.

— Это Близар, — сказал он. — Проклятый колдун очаровал вас.

— Не говорите о нем плохо при мне, — сказала я не менее твердо. — Если не хотите лишиться моего доброго к вам отношения.

— И сейчас вы, похоже, собираетесь, к нему, — догадался он.

— Да. Ему нужна моя помощь.

— Помощь? — горько усмехнулся он.

— Ни о чем не спрашивайте, потому что я ничего вам не отвечу, — сказала я резко.

Он насупился, потоптался на месте, а потом сказал:

— Я отвезу вас.

— Если отвезете, буду вам очень благодарна.

— Что ж, заслужу хотя бы вашу благодарность, — сказал он и решительно надел шапку. — Едем, мои сани у крыльца.

До замка мы ехали молча, и Оливер подхлестывал коней без устали, так что мы домчались быстро — почти долетели.

В утреннем свете замок показался мне еще мрачнее, чем ночью. Сани остановились, я выпрыгнула, провалившись в снег по колено, и побрела к занесенному крыльцу.

— Пойти с вами? — крикнул Оливер.

В это время двустворчатые двери открылись, и я поняла, что меня ждали. И ждали именно меня.

— Нет, — ответила я, не оглядываясь. — Мне надо войти одной.

Двери пропустили меня, и я оказалась в знакомом коридоре. Было темно и тихо. И очень холодно. В зале слева поблескивала хрустальными и серебряными украшениями еще не разобранная елка, и никто не вышел мне навстречу.

Я поднялась по лестнице до самого верха, до колдовского зеркала, закрывавшего дорогу в Ледяной чертог. Я сделала шаг — и тут же зажмурилась от яркого света и ослепительной лазури, льющейся через прозрачный потолок. Свет отражался от зеркал, играл на сугробах из осколков, и смотреть на это было невозможно.

Щурясь и вытирая выступившие слезы, я кое-как огляделась и увидела Близара.

Он лежал на мраморном постаменте, сложив руки на груди, как покойник, и лицо у него было очень спокойным. На колдуне был красный парчовый камзол, в головах лежала маска, а черные волосы были совсем седыми — чернели лишь несколько прядок.

В изголовье застыли духи — повисли в воздухе, слабо покачиваясь, как полосы тумана под ветром.

— Бефаночка, — сказал Сияваршан, — ты все-таки пришла. Только боюсь, слишком поздно. Он умрет, и мы будем заперты здесь вечно… — он вздохнул и добавил. — И даже наследника этот недотепа не оставил.

Я подошла к Близару и коснулась его лба — он был холодный, совершенно ледяной.

— Николас, — позвала я, погладив его белые волосы. — Бефана пришла, очнись.

Но он остался таким же холодным и неподвижным, и ресницы не дрогнули.

— Что же ты наделал? — прошептала я, приникая щекой к его щеке. — Даже не позволил мне сказать, как я тебя люблю…

Только в сказках героиня пробуждает прекрасного принца поцелуем от злых чар. В моей сказке ничего подобного не произошло. Близар по-прежнему лежал в ледяном забытьи, и я уже готова была заплакать от бессилия, когда подняла голову и увидела, что маска загорелась призрачным синим светом.

— Нежели, я это вижу? — пробормотал Фаларис, поправляя очки, а Сияваршан потер ладони друг о друга, радостно оскалив зубы.

Раздались шорох и хрустальный перезвон. Я оглянулась и увидела, как из снежных сугробов вылетают один за другим синевато светящиеся осколки. Подхваченные неведомой силой, они закружились, вспыхнув синими искрами, и улеглись на маску — как раз в тех местах, где не хватало кусочков. Мозаика собралась!