Книга Карт-Бланш для Синей Бороды, страница 115 – Ната Лакомка

Подобным кинжалом признанная королева охоты давала знак покончить с раненой дичью. На клинке были выгравированы изображения лисы и фазана – очень тонко, так что каждое перышко и каждая шерстинка были видны. Я никогда не была на охоте, но даже мне понравилась эта изящная и опасная вещичка. Но Вамбри словно потеряла дар речи.

— Прекрасный подарок, – попытался поддержать меня граф. – Вамбри с ума сходит по охоте. Правда, королевой её ни разу не признавали…

Швырнув футляр с кинжалом, Вамбри опрометью бросилась прочь. Так и не сказав ни слова.

— Наверное, я не угадала с подарком, – пробормотала я, подбирая брошенные вещи.

Граф промолчал, а Барбета и Пепе переглянулись.

— Что ж! – я постаралась улыбнуться. – Мне надо получше узнать Гюнебрет, чтобы не ошибиться в следующий раз. А это – подарок для вас, госпожа Барбетта.

— Для меня?!

— Для вас, моя милая, дорогая госпожа Барбетта! Если бы не вы, я никогда бы не справилась с таким огромным замком, – я почти насильно заставила её взять подарок.

Добрая женщина отказывалась, краснела и бледнела, и уверяла, что ей достаточно жалованья, и она не ищет никаких дополнительных милостей.

С огромным трудом мне удалось убедить её принять подарок.

Я приобрела для служанки сундучок с зеркалом, встроенным под крышку, и с удовольствием наблюдала, как она разворачивала подарок и ахала, восхищаясь тонкой работой резчика.

— И для вас, господин Пепе, – я взяла ещё один сверток из-под елки. – Вы служите милорду верой и правдой, поэтому примите это от нас обоих – на долгую, прекрасную память.

Прежде, чем протянуть руку за подарком, Пепе сначала вопросительно взглянул на хозяина. Граф кивнул, разрешая. Для Пепе был приготовлен добротный кожаный кошелёк, в который я положила новенький золотой. Слуга поблагодарил меня, но я видела, что он больше озадачен, чем обрадован, и вертел кошелек в руках, не решаясь прикрепить его к поясу.

— Для остальных я купила подарки, которые каждому пригодятся, – сказала я, указывая на груду свертков, на полу под ёлкой. – Для женщин – в голубой обертке, для мужчин – в красной. Госпожа Барбетта, попросите всех слуг пройти в гостиную.

— Вы слишком добры, миледи, – покачала головой Барбетта, но отправилась выполнять мою просьбу.

Пепе тоже ретировался, и мы остались с графом наедине.

— Получился настоящий праздник, – сказал граф неловко.

— О да, – согласилась я, – и все разбежались, как будто увидели привидение.

— Это не так.

— Спасибо, что пытаетесь меня подбодрить, милорд, – сказала я, поправляя игрушку на ёлке.

— Это тебе спасибо. Ты так стараешься преобразить этот дом…

— Вам не нравится? – оглянулась я с беспокойством.

— Нравится, – тут же ответил он, но потом подергал себя за бороду и добавил: – Хотя это иногда пугает.

— Пугает? Почему, милорд?

Он молчал довольно долго, и лицо его приобретало какое-то непонятное – мучительно-печальное выражение, отчего мне становилось всё тревожнее и тревожнее. Потом он сказал:

— Всё это похоже на сон. И становится страшно проснуться.

Забрав подарок, он удалился, оставив меня с неровно бьющимся сердцем. Слова его вселяли надежду и заставляли мечтать. Хотя… о чем мечтать? Бумаги о разводе подписаны, невеста Милисент только и ждёт конца года, чтобы увериться, что проклятья жён де Конморов не существует. А если бы свернула себе шею, падая с лестницы… Посчитала бы Милисент это сбывшимся проклятием? И отказала бы графу?..