Книга Карт-Бланш для Синей Бороды, страница 131 – Ната Лакомка

— Вы не доверяете моему вкусу, миледи?!

— Ни в коем случае, мадам Левелье, – ответила я учтиво, – просто я вспомнила, что нам предстоит два праздника – новогодний бал и двенадцатая ночь. Поэтому, будьте добры, два платья.

Мадам вздернула пышный подбородок:

— Как вам угодно! Но вы увидите её в платье, которое вижу я, и поймете, что её цвет – жёлтый.

Когда Гюнебрет появилась из-за ширмы, где на ней подгоняли платье, мне оставалось только всплеснуть руками. Куда девался тролльчонок?! Теперь перед нами была по-настоящему милая девушка. Короткие волосы были аккуратно уложены и завиты на горячий металлический прут, и только стоптанные башмаки, видневшиеся из-под нежного платья в черно-голубую клетку, выдавали прежнюю Вамбри. Девушка была широка в кости, но сложена на удивление ладно, и точно подогнанное платье прекрасно подчеркивало это. Даже бледное личико Гюнебрет посвежело и похорошело на контрасте с голубой тканью.

— Чудесно, мадам! – восхитилась я. – Все, что вы делаете – самого лучшего качества!

— Мне польстило бы, будь вы в этом точно уверены, – произнесла мадам кисло, и я поняла, что она не может забыть моих сомнений по поводу жёлтого платья.

— Но вы же сможете доказать, что мои сомнения ошибочны? – я улыбнулась самым добрым образом, и мадам Левелье тоже не смогла сдержать улыбки, а модистки захихикали. – Счёт отправьте милорду графу, пожалуйста.

— Это несомненно, – ответила мадам, а её девушки набросили на плечи Гюнебрет бархатную накидку на стеганом подкладе и принесли маленькую меховую муфту на цепочке, чтобы вешать на шею.

— Тебе самой нравится? – спросила я падчерицу, поворачивая ее к зеркалу.

Она довольно долго разглядывала свое отражение, гладя дрожащими пальцами то платье, то муфту, то касаясь завитых локонов.

— Юной леди надо делать пышную прическу, – сказала мадам Левелье многозначительно, – чтобы скрадывать носик, – она коснулась пальцем своего носа, который был внушительных размеров.

А уж прическа мадам могла поспорить пышностью с лисьим хвостом.

Губы у моей падчерицы вдруг задрожали, а глаза наполнились слезами.

— А вот плакать не надо, – поругала я с нарочитой строгостью, вытирая ей щеки. – Слёзы портят цвет лица.

Она быстро закивала, так не произнеся ни слова.

— Юная леди очень молчалива, – заметила мадам, самолично укладывая в сундучок тончайшее белье и нижние сорочки.

— Украшение юной леди – скромность и молчаливость, – напомнила я.

— Ах, да, – согласилась мадам. – Всего доброго, приезжайте к нам ещё, миледи. Вместе со своей милой подопечной. Платья будут направлены вам в конце недели, – мадам Левелье проводила нас до выхода и придержала двери, выказывая высшую степень почтения.

Потом мы с Гюнебрет посетили лавку башмачника, где приобрели пару изящных дамских зимних сапожек и заказали еще полдюжины башмаков на все случаи жизни. А потом заехали в лавку сладостей и накупили шоколадных конфет и прочих вкусностей, чтобы сравнить их с теми, что готовила я в лавке Ренна.

— Твои вкуснее, – изрекла Гюнебрет, доедая десятую конфету.

— Согласна, – ответила я, – эти сладости… как бы сказать?.. недостаточно изысканные для таких утончённых леди, как мы.

Девушка фыркнула и взяла ещё одну конфету.

Мы ехали в открытых санях, закутанные в теплые накидки, с закрытой жаровней в ногах, да еще и укрывшись медвежьей шкурой, и ели конфеты и сладости, что приобрели.