Книга Карт-Бланш для Синей Бороды, страница 134 – Ната Лакомка

— Считаешь меня совсем дураком? – спросил граф. – Конечно, я всех допросил. Никто не видел её. Сама она сказала, что гуляла с собаками.

— Всё равно не верю, – сказала я, возвращаюсь к массажу. – Она не смогла бы носить это в себе столько времени. Я мало знаю вашу дочь, милорд, но мне она кажется бесхитростной и несчастной, а не злобной и коварной.

— Ты и правда так думаешь о ней? – спросил он хмуро.

— Я не думаю, я уверена. И ещё уверена, что вы тоже не виноваты в смерти леди Эстер.

Ален промолчал, и я добавила:

— У каждого из нас своя судьба. И где прервется наш жизненный путь – решают лишь небеса. Оставьте уже прошлое прошлому, и разрешите праху покоиться с миром, а душам вкушать вечное наслаждение. Не вините себя, не подозревайте Гюнебрет. Живите дальше, и живите с радостью. Но вы не ответили, что насчет бала?

— Какого бала? – тут же спросил мой муж, и я поняла, что он не против переменить тему.

— Который мы хотим устроить с Гюнебрет через неделю, – напомнила я. – Бал. Приём. Здесь, в Конморе. Я хочу пригласить гостей из Ренна и из ле-Анже, если не возражаете. Ваша дочь должна общаться с людьми её круга, с девушками, близкими ей по возрасту, а не гонять собак.

— А что говорит она? Не помню, чтобы хоть раз она высказала желание принять гостей или посетить чей-то дом.

— Теперь у неё есть такое желание. И ещё. Почему бы до бала вам не объявить праздничную зимнюю охоту? И не подарить дочери красивое дамское седло?

— Да она не ездит в нём!

— Просто подарите, – сказала я, больно его ущипнув.

Он вскрикнул и засмеялся.

Я массировала его до тех пор, пока он не уснул. Окликнув мужа пару раз и убедившись, что он спит, я загасила свечи, укрыла его и, повинуясь неожиданному порыву, поцеловала в обнаженное плечо.

— Спокойной ночи, Ален, – прошептала я и на цыпочках покинула спальню.

— А вы здорово переменились, как появилась маленькая леди, – сказал Пепе, проверяя тетиву лука.

— Неужели, – пробормотал граф

Новость о том, что на Двенадцатую ночь ожидается пышный приём, а на следующий день – охота на лис, переполошила весь замок. За последние несколько лет это было первое потрясение такого рода, которое предстояло пережить не только замку, но и его обитателям. А виновата во всём – естественно! – была новая миледи.

Переполох поднялся такой, что Ален, прихватив с собой Пепе, убрался в оружейную комнату под предлогом проверить исправность луков и арбалетов. Конечно, гости привезут и своё снаряжение, и собак, но у хорошего хозяина всего должно быть вдосталь.

— Правда-правда! – заверил Пепе, выбирая следующий лук.

— Угу, – граф сидел в кресле, задумчиво наблюдая за действиями слуги, – сам себя в зеркале по утрам не узнаю́, как изменился.

— Вы не передумали разводиться? – спросил Пепе.

— Почему бы я должен передумать?

— Ну-у… потому что вы говорили столько слов о том, что брак будет для вида, но ведете себя с миледи так, что слуги уже загадывают, кто родится – мальчик или снова девчонка.

Граф посмотрел на слугу тяжелым взглядом, и тот пожал плечами:

— А что?! Какое «для вида», если всё вот-вот произойдет!

— Ты для чего затеял этот разговор?

— Только лишь, чтобы узнать о вашем решении, – ответил Пепе с достоинством, протирая масляной ветошкой арбалетный механизм. – Если вы настроены развестись через год, то беспокойтесь побольше о судьбе леди Бланш… и о её сердце.