Книга Карт-Бланш для Синей Бороды, страница 159 – Ната Лакомка

— И я принесла, миледи, только и всего! – уверяла Барбетта, обливая мои руки слезами.

— Я верю вам, успокойтесь, – сказала я ласково. – А как выглядела эта дама?

Признаться, когда служанка заговорила про даму, я невольно вспомнила Гюнебрет, но тут же отмела эту мысль – нет, моя падчерица не могла быть к этому причастной. К тому же, Гюнебрет в это время была на охоте, да и Барбетта узнала бы её в любом маскараде.

— Совсем не разглядела её, – пожаловалась Барбетта. – Она была в накидке, капюшон на голове…

— Кто-то из гостей? – быстро спросил граф.

— Да как же их всех запомнишь, – Барбетта невольно втянула голову в плечи. – Но я здесь ни при чем, милорд…

— А вы оставляли заварник без присмотра? – спросила я.

Барбетта молчала, и я видела, как её гложут сомнения.

— Говорите правду, – подбодрила я служанку. – За правду вас никто не накажет.

— Когда поставила заварник на поднос, чтобы унести вам, та леди попросила глоток вина, сказала, что продрогла, хочет согреться…

— И вы сходили за вином, за бокалом и поднесли ей, – закончила я за нее.

— Её уже не было, миледи…

Ален снова выругался, но на сей раз – я была уверена – он злился уже не на Барбетту.

— Мы выяснили, что хотели, милорд, – сказала я кротко. – Можем ли мы отпустить бедную женщину? Вы испугали её, хватит терзаний.

Граф посмотрел на Барбетту, потом на меня, потом отвел глаза.

— Пошла вон, – бросил он. – И если узнаю, что миледи графиня была слишком доверчива…

— Я не осмелилась бы лгать вам! – заверила его Барбетта и бросилась вон со всей прыти, на которую была способна.

В комнате остались только мы с мужем. Возникло неловкое молчание.

— Пожалуй, я тоже пойду, – сказала я, пятясь к двери. – Простите, что опять вмешалась в ваши дела, милорд, но небеса любят милосердие, и вам…

— А куда ты пошла? – спросил он, отбрасывая прут и проходя к рукомойнику.

— В свою спальню, милорд, – ответила я, предчувствуя нечто… нечто…

Взгляд мой упал на кровать, в которой я лежала совсем недавно… Лежала обнаженная, в объятиях мужчины, который… который… Мысли мои полетели перепуганными пташками, и я бросилась к выходу так же стремительно, как и Барбетта.

Но за порогом стоял Пепе с невозмутимым лицом, а граф, ополоснув руки и вытерев их полотенцем, заявил:

— Хотел прийти к тебе на ночь, но раз уж ты явилась сама, то здесь и останешься. Пепе, закрой двери.

И послушный слуга с поклоном исполнил его приказ.

— Пора спать, миледи графиня, – сказал Ален, сбрасывая камзол и снимая рубашку мешком через голову.

Рубашка полетела в кресло, свалившись живописным комком.

— А ты что не раздеваешься? – спросил мой муж и расстегнул поясной ремень.

Вопрос мужа некоторое время оставался без ответа, потому что я не знала, что сказать. Я несколько раз облизнула пересохшие губы, а потом осмелилась переспросить:

— Вы хотите, чтобы я спала в вашей комнате, милорд?

— Хочу, – ответил он, скидывая ремень, туфли, а потом и штаны, и оставаясь в коротких нижних штанах.

— Как же договор?! – выпалила я.

— А что – договор? – спросил он и загасил свечи, кроме одной.

В спальне стало уютно и таинственно, но я волновалась всё больше:

— Напоминаю вам про ваш же договор!

— Ты думаешь, я про него забыл?

Я бросила панический взгляд на кровать, потом посмотрела на полуголого мужа и принялась изучать узоры на ковре. Неужели, Ален ничего не понимает? Господи, да! – я млела в его объятиях, но это не значит, что должна уступить его прихоти. Тем более после того, что сейчас произошло… и могло произойти…