Книга Король драконов и Принцесса-Апельсин, страница 220 – Ната Лакомка

Она не поняла и покачала головой, приподнимая брови.

— Тогда я покажу тебе, – внезапно Тюнвилю стало весело и горячо, будто скала под ним превратилась в огромный золотой слиток, – покажу, что дракон может совершить то, чего не сделают небеса.

На всё ему хватило пары мгновений – жемчужина обожгла холодом грудь, гортань, язык, потом ладонь, и в следующую секунду Тюнвиль мощным броском забросил камень далеко в море.

Жемчужина не успела упасть в волны – её на лету подхватила жадная чайка.

Тюнвиль не стал провожать взглядом навсегда утраченное сокровище, а рывком обернулся к принцессе, которая продолжала смотреть с удивлением.

— Всё. Ты довольна? – спросил Тюнвиль, широко разводя руки. – Перед тобой больше не дракон, брат короля, а обыкновенный человек. С горячим сердцем. Как ты и хотела. Теперь у нас есть надежда?

— Что значит – не дракон? – спросила Хильдерика с запинкой.

— Что делает дракона – драконом? – спросил в ответ Тюнвиль. – Жемчужина. Кто-то называет её волшебной, между прочим. Так или нет – не знаю, но жемчужина – это сердце дракона. Вынь сердце – и дракон погиб. Я вынул своё каменное сердце и выбросил.

В глазах принцессы заплескался непритворный страх, и она быстро и с беспокойством оглядела Тюнвиля, а тот расхохотался. Ледяной холод отступил, и по всему телу текли горячие огненные волны. Хотелось упереть кулак в бедро и сделать какую-нибудь глупость – горы свернуть, достать звезду с неба или зацеловать до головокружения одну маленькую, но такую несговорчивую принцессу.

— Нет, глупышка, – ответил Тюнвиль на невысказанный вопрос, подходя к Хильдерике и отвечая на её невысказанный вопрос, – я цел и невредим. Правда, теперь не смогу спасти тебя, если вдруг решишь прыгнуть с обрыва. И вряд ли выживу, если меня ударят кинжалом. Да и от яда, скорее всего, умру. Но пока я жив. Погиб только дракон. Человек остался.

— Жемчужина? – переспросила она и дрожащим пальцем ткнула в сторону моря. – То, что ты выбросил? Но зачем? Зачем?!.

— Чтобы быть с тобой, – просто ответил Тюнвиль. – Неужели не ясно?

Она спрятала лицо в ладонях и, кажется, застонала, а потом посмотрела с таким страхом, с каким никогда не смотрела на него, когда он был драконом.

— Что же ты наделал? – с ужасом сказала она. – Ты ведь пожалеешь…

— Тевиш отказался и не пожалел, – Тюнвиль, и правда, не чувствовал никакого сожаления. – И Гидеон. И малыш Тристан. Я раньше не понимал их. Не бесился, как Рихард, когда они выбрали человеческую природу, отказавшись от драконьей, но всё равно не понимал. А теперь понимаю. Лучше всё время чувствовать тепло здесь, – он взял руку Хильдерики и положил ладонью себе на грудь, слева, – с тобой. Чем испытывать жар в другом месте, и всё время с разными женщинами.

По лицу принцессы разлился румянец – нежный, розовый, как заря.

— Только со мной? – произнесла она дрогнувшим голосом.

— И ни с какой другой женщиной, – заверил её Тюнвиль. – Знаешь, я видел, как ты защищала мужа… принцессу Аранчию. Ты встала на пути у дракона. Тогда я впервые подумал, что многое отдал бы…

— Не будем об этом, – она зажала ему рот ладонью. – Человек?.. – и принялась ощупывать его, хотя не известно, что собиралась нащупать.

Тюнвиль сгрёб её в охапку и прижал к себе.

— А ты не чувствуешь, что теперь во мне нет змеиного холода? – спросил он. – Разве не чувствуешь?