Книга Король драконов и Принцесса-Апельсин, страница 91 – Ната Лакомка

— Я женат, – напомнила я.

А танцовщицы были уже совсем близко, мелко потрясая бёдрами, отчего подвески на поясках звенели в такт музыке. Я подумала – не отодвинуться ли? Или пересесть на другое место? Но это означало сесть рядом с королём, а этого соседства я точно не хотела. Лучше уж полуголые бесстыдницы, чем король драконов.

— Да, мы и об этом слышали, – Тюнвиль улыбнулся, и его улыбка показалась мне коварной. – О том, как вы с женой нежно любите друг друга. Видимо, её преданность тронула ваше сердце?

— Хильдика очень добра, умна, и красива, – я старалась говорить спокойно, но то, как зазывно посматривали на меня танцовщицы, немного выбивало из колеи спокойствия. – Она достойна стать принцессой, а затем и царицей Солерно.

— Несомненно, достойна, – подтвердил Тюнвиль, подливая в мой бокал ещё вина. – Выпейте, принц. Это – красное, и очень хорошее. От него на сердце веселее.

— И в голове пусто, – добавила я, делая глоток.

— Иногда надо избавиться от мыслей, которые мешают нам радоваться жизни, – философски сказал герцог. – Иначе в чём смысл нашего существования?

— Точно не в разврате, – проворчала я, старясь не смотреть на женщин, которые трясли своими телами уже рядом со мной. – Отойдите, милые, – попросила я их строго. – С вас пыль летит в тарелки.

Танцовщицы захихикали, будто я сказала что-то очень смешное, и вместо того, чтобы отойти, опустились на колени, подползая ко мне справа и слева – как самые настоящие змеи, готовые укусить. Но при этом они улыбались, и выглядели очень довольными. Наверное, потому что надо было любезничать с человеком, а не с драконами.

— Вы же сказали, они вам нравятся, ваше высочество, – вкрадчиво напомнил Тюнвиль. – Красивые женщины, верно?

— В этом нет сомнений, – сдержанно сказала я, – но лучше держитесь подальше от меня, прелестницы. Я не терплю рядом никого, кроме моей жены.

— Ну не будьте так суровы, принц, – замурлыкал Тюнвиль, а Рихард подпёр голову, наблюдая за нами.

Король будто смотрел забавное представление.

Решил напоить меня, а потом соблазнить красотками? Чтобы потом хвастаться, что принц Альбиокко – отъявленный лицемер? На словах одно, а на деле – не прочь позажигать с красотками, втайне от жены. Или будет шантажировать, что расскажет обо всём принцессе. Или…

Одна из танцовщиц протянула руку, чтобы коснуться моего колена, но я сразу предостерегла бесстыжую девку:

— Если дотронешься до меня – ударю.

Она сразу подалась назад, но Тюнвиль снова изобразил сладкоголосого соловья:

— Разве можно так пугать это нежное создание, ваше высочество? Она всего лишь хотела выразить своё счастье видеть вас. И там, на площади, вы разрешали девам прикасаться к вам. Принц шутит, красавица, – добавил он ласково, обращаясь к танцовщице.

— Не шутит, – отрезала я.

Но женщина осмелела и положила ладонь на моё колено, скользнув по бедру выше.

Я ответила мгновенно – перехватила её руку, отбросив, и влепила пощёчину. Не в полную силу, но голова женщины мотнулась, и бусы звякнули на груди. Улыбаться она сразу перестала и отпрянула, прижимая ладонь к щеке и глядя на меня широко распахнутыми глазами.

— Эй! Полегче, принц! – запоздало вступился за танцовщицу Тюнвиль.

— Я предупреждал, – сказала я, с трудом сдерживая гнев.

Вторая красотка замерла, стоя на четвереньках. Она смотрела на меня с ужасом, но взгляд короля Рихарда словно бы подталкивал, и женщина, всхлипнув, снова поползла ко мне.