Книга (Не) люби меня, страница 142 – Ната Лакомка

Щеки ее постепенно округлились, и губы приобрели прежний, алый оттенок. Теперь она походила на прежнюю Диану, и иногда радовала Дидье улыбками и даже смехом, когда он рассказывал ей какие-нибудь безобидные новости. Она еще стеснялась его, пряча шелушащееся лицо, и тайком пыталась выщипывать волосы на теле, пока он не взял бритву и побрил ей подмышки и венерин холмик, а заодно и ноги, после чего она благодарно расплакалась, уткнувшись ему в плечо, а он утешал ее, шепча нежности.

Лекарь велел каждый день втирать в кожу масло, настоянное на травах, и Дидье после купания массировал тело своей женщины. В такие минуты они не разговаривали, но он чувствовал единение намного сильнее, чем во время любой задушевной беседы.

— Ваша любовь погубила не только мою честь, – сказала Диана во время одного из массажей, – но угрожает и моей жизни. Что же это за любовь, за которую надо так дорого платить?

— Тебе придется смириться и принять ее, – сказал Дидье, целуя ее между лопатками, потом в плечо, а потом в щеку.

— Не надо, – попросила Диана, пряча лицо в ладонях. – Я похожа на ящерицу…

— Даже превратись ты в змею, мне все равно. Я люблю свою луну и тогда, когда она ущербна. Наверное, люблю такую еще больше, чем полную. Потому что вижу ее слабость и понимаю, что передо мной смертная женщина, а не богиня.

— Пустые слова, – прошептала она, но уже плакала, уткнувшись в подушку.

Обняв Диану, Дидье чувствовал, как колотится ее сердце и думал, что вполне можно умереть от нежности, и это странно – ведь раньше он умирал от страсти.

— Все хорошо, – повторял он Диане, пока она не перестала плакать. – Никто не посмеет тебя обидеть.

— Я очень испугалась, – призналась она. – Смерть – это страшно. Я ведь сама готова была умереть…

— Я знаю, мои люди рассказали мне, – он гладил ее по голове, утешая. – Все виновные уже наказаны. Это брат Тегвин все затеял. Я отослал его. Не в горную деревню, но далеко. Но ты не должна была геройствовать. Женщине не нужно совершать подвигов. Обещай, что никогда не уйдешь раньше меня.

— Кто же может такое пообещать? – фыркнула она и оттолкнула его притворно-сердито.

Дидье хотел поцеловать ее, но она отвернулась и приказала:

— Заприте дверь! Не хочу, чтобы Ланвен вошла в самый неподходящий момент.

— Я верно тебя понял? – спросил Дидье, вмиг позабыв о нежности.

Диана села на пятки, спиной к нему, подняв волосы и закалывая их шпильками. Изящный изгиб спины, ягодицы – как две половинки яблока, тонкая талия – гибкая, как ивовая ветка – всё в этой женщине говорило о радости плоти. Она манила, обольщала одним своим видом.

Острое желание ударило под дых и пониже живота.

Закрыв дверную задвижку, Дидье потер занывший член, но не спешил приближаться к постели.

— Ты еще не совсем оправилась от болезни, – попробовал он вразумить соблазнительницу, которая даже не подозревала, какой опасности сейчас подвергается.

Он был готов не просто взять ее, а взять ее всеми возможными способами по нескольку раз. Вынужденное воздержание далось ему с трудом, ведь в отличие от Дианы он не был болен, а рядом с ее обнаженным телом и вовсе чувствовал себя живее всех живых.

— Вы отказываетесь от меня? – спросила она, взглянув на него через плечо и сверкнув темными глазами.

— Нет, – ответил Дидье и прокашлялся, чтобы вернуть голос.