Книга (Не) люби меня, страница 139 – Ната Лакомка

Почтовый голубь примчался ночью, но Дидье еще не спал. Проклятые лорды не желали жить мирно, и все время норовили взбунтоваться. Он планировал решить дело миром и быстро, а завяз в тайной войне, что они вели, на недели. Благожелательные днем, северные лорды превращались в настоящих демонов ночью. Они нападали исподтишка не только друг на друга, пытаясь захватить золото и скот, но и на королевские дозоры, встречавшиеся на пути.

Когда из Ланвара принесли письмо, Дидье не думал возвращаться, но прочитав несколько строк, написанных легким угловатым почерком жены, вскочил, не в силах усидеть. Диана больна!.. Черная оспа!..

— Назначаю сэра Вулфа эмиссаром, – распоряжался он на ходу, натягивая дорожные сапоги и набрасывая меховой плащ. – Со мной поедут пять человек, остальные будут здесь. Пресекайте попытки разбоев, ведите переговоры о примирении кланов. Пережените их всех, к чертям! Чтобы забыли делить коров и овец!

— Вы уезжаете, сир? – спросил новоявленный эмиссар, потрясенный до глубины души.

— В Ланваре оспа, – коротко бросил король. – Я должен быть там.

— Но тогда вам разумнее остаться здесь!

— Остаешься ты, – король снял с пальца перстень с печатью и перебросил его сэру Вулфу. – Решаешь все от моего имени, за исключением казней и телесных наказаний. Приказ ясен?

— Да, ваше величество.

Бешеная скачка в столицу промелькнула как один серый день. Дидье не мог вспомнить, сколько было привалов, и были ли они вообще, мысли его находились неотступно с Дианой. Тегвин не написала о себе и сыне, значит, с ними все хорошо. И его разум отметал тревогу о них, зато при воспоминании о Диане сердце тоскливо сжималось. Неужели, небеса заберут ее, едва подарив ему?

Как наяву ему грезилось ее смуглое лицо – такое выразительное, то смеющееся, то гневное, то преображенное страстью. Она назвала его по имени – и он едва не умер от счастья. Он был уверен, знал, что она полюбит его. Для женщины оковы любви куются быстрее, чем для мужчины.

Оспа!..

К чертям оспу. Он не позволит никому вырвать эту женщину из его объятий. Надо будет – бросит вызов и небесам.

Они приехали в Ланвар утром, и кони промчались по мощеным улицам, пугая редких прохожих. Тегвин встретила его на крыльце, невероятным образом угадав, что он приедет именно сейчас.

— Где Диана? – крикнул Дидье, спрыгивая на землю и перебрасывая поводья подбежавшему груму. – Жива?

— Жива, хвала небесам, – Тегвин молитвенно сложила руки.

Король хотел бежать наверх, но королева остановила его.

— Вы не пойдете вот так, – сказала она строго, указывая на его пропыленную и заляпанную грязью одежду. – Прежде вымойтесь, переоденьтесь в чистое, протрите руки лавандовым маслом.

Дидье покорно выполнил все, что она говорила, и, наконец-то вошел в спальню. Он мельком заметил, что дверь в его прежний кабинет теперь стояла новая – из светлого клена, а не дубовая, как раньше. Надо будет спросить Диану, зачем ей вздумалось менять дверь… Но потом он увидел свою метрессу, и забыл обо всем.

Она спала, и показалась королю совсем маленькой, худой и беззащитной, сплошь обмотанной тканевыми бинтами. Сквозь разошедшиеся полоски ткани виднелись острые косточки на запястьях и скулы, покрытые язвочками. Пахло серой и лавандой, а черные волосы, заплетенные в косу, потеряли свой шелковистый блеск.