Книга Четвертый брак черной вдовы, страница 50 – Ната Лакомка

— Бедной сиротку точно не назовешь, так что пару караваев могла бы стырить без угрызений совести, — Хоэль ткнул пальцем в цифру внушительного размера и спросил: — Вот это, если я понимаю, счет в золоте, что хранится в банке?

— Вы верно поняли, — ответил дон Вилфредо с таким видом, будто у него разом разболелись все зубы.

— Ну что, очень даже неплохо, — одобрил Хоэль. — А вот здесь интересная приписочка в завещании — все капиталы принадлежат герцогу дель Астра. Это как? Сколько бы ни было денег у доньи Катарины, все получает ее муж? И только после его смерти деньги достаются ей? Ты врал мне, значит

Банкиру пришлось признать и это. Минут пять Хоэль просвещал его на тему, что лгать клиентам нехорошо, и дон Вилфредо, умывшись потом и слезами, поклялся, что не скажет больше ни слова лжи.

— Так я сейчас знатный богач? — спросил Хоэль, возвращаясь к документам.

— Вашей светлости очень повезло, — кивнул дон Вилфредо.

— А теперь покажи расходы.

Банкир сделал вид, что не понял, и пришлось потратить еще около пяти минут на разъяснения. По их результатам дон Вилфредо — поскуливая и утирая рукавом кровь из царапины на ухе — быстро нашел выписку по счетам и особое письмо, написанное донной Катариной. Причем, письмо лежало в общих документах, а вот расходы находились совсем в другом месте — в небольшой шкатулке, припрятанной в углу.

Хоэль присвистнул, когда изучил документы:

— То есть, моя душечка-жена разрешила мачехе снимать деньги со счета в любое время и в неограниченном количестве?

— Вы же видите, здесь подпись и печать герцогини, — заблажил банкир.

— Точно не подделка? — уточнил Хоэль и получил пылкие заверения, что донна Катарина, проникшись бескорыстием мачехи, собственноручно написала данное разрешение и настояла, чтобы семья донны Флоренсии имела такой же доступ к деньгам, как и она сама.

История нравилась Хоэлю все меньше и меньше. Он просмотрел длиннющий список расходов и вынужден был признать, что донья мачеха взяла больше двух караваев — гораздо больше, и выбирала золото со счета регулярно, не особенно ограничиваясь по суммам. Что значили десять серебряных монет по сравнению с расходами за последний месяц: сто золотых пошли на наряды для донны Флоренсии и ее дочери, еще пятьсот — на аренду дома на центральной площади в столице, как раз напротив королевского дворца, и триста — на оплату прислуги в количестве двадцати человек. Особым пунктом шли покупки породистых коней (два раза в год), уплаты по неким счетам, обозначенным, как «вынужденные» и поездка всем семейством (разумеется, без донны Катарины) на юг, к горячим источникам.

Он дочитал и преспокойно сунул записи себе за пазуху, не обращая внимания на робкие попытки дона Вилфредо получить назад свое сокровище.

— Заберу на всякий случай. Память у меня плохая, подзабуду — прочитаю, — пояснил Хоэль банкиру. — А насчет вот этого — он повертел в руках разрешение Катарины на выдачу денег со счета и разорвал его на клочки.

— Что вы наделали?! — возопил банкир, хватаясь за голову.

— Считай, что распоряжение жены я аннулировал, — сказал Хоэль, растирая клочки почти в пыль. — Это мои деньги, и я не позволю тратить их по пустякам. С этого дня деньги снимаю только я.

Казалось, банкира сейчас хватит удар:

— А донна Катарина?!