Книга Заложник страсти, страница 63 – Ната Лакомка

— Можешь отдохнуть, - произнесла Сафора, и магические оковы спали.

Марко со вздохом облегчения сделал несколько шагов и опустился на ковер, чувствуя блаженное опустошение во всем теле. Нет, страсть его не была удовлетворена до конца, но тело получило передышку. Облокотившись на край ложа, он посмотрела на Сафору и сказал:

— Ты ответишь за это. Я никогда не забуду такого унижения.

— Разве тебе не понравилось? - промурлыкала она. - Видела бы ты свое лицо, Маркетта! Наверное, царь Давидо не смотрел так на красавицу Бат-шеббу,[1] когда подглядывал за ней в купальне.

— Издевайся, пока можешь, - пообещал он, - однажды я возьму над тобой верх.

— Можешь утешаться этими сказками, когда будешь удовлетворять себя в следующий раз, - сказала она.

— Ведьма проклятая, - только и смог произнести Марко, на большее не хватило ни сил, ни задора.

— Да ты совсем ослабел! - изумилась Сафора. - А когда-то хвалился, что можешь сделать восемь заездов. Какие восемь - свалился после первого же забега, даже не сев в седло.

— Ты столько меня мучила! - возмутился он. - Я что, по-твоему, каменный болван?!

— Ах, как люблю, когда ты, Маркетта, ругаешься, валяясь у моих ног, - Сафора толкнула его в плечо босой ступней. - Подай мне вина и налей себе.

— Вот это уже правильный разговор, - проворчал Марко, даже не огрызнувшись на обидное прозвище. Он поднялся, превозмогая сладкую истому, и налил два бокала. Из одного сразу отхлебнул сам, другой поднес Сафоре, но она даже не протянула руки.

— Что надо сказать? - напомнила она строго.

Марко скривился, как от уксуса, хотя вино не было кислым. Но тут же поклонился и сказал, сдерживая гнев:

— Примите, госпожа.

— Ты быстро учишься, - заметила Сафора, забирая бокал. - Что ж, с массажем ты не справился, но смог меня развлечь, поэтому наказан сегодня не будешь. Можешь идти.

Он ушел сам, не дожидаясь, пока она даст ему магического пинка, но на пороге оглянулся. Капра не забывают оскорблений. А этого он точно не забудет до смерти.

[1] Речь об иудейском царе Давиде и красавице Вирсавии

28

Кто бы мог подумать, что игра окажется такой изысканной?

И кто бы мог подумать, что этот красивый самец сможет привести меня к восторгу, даже не прикоснувшись. Анунча принесла ужин, зная, что я не успела поесть, а я даже не заметила - лежала, глядя в потолок, и улыбалась собственным мыслям.

— Пора бы и подкрепиться, - Анунча поставила передо мной маленький переносной столик, на котором красовались разноцветные блюдца с самыми разнообразными закусками - легкими и сытными, что можно было поесть на ночь без опаски отяжелить желудок. Маринованные крохотные рыбки, тертый сыр с кислым соусом, запеченные на пару пирожки, в которых тесто было тонким, как лист папируса, а начинку составляли рубленая зелень и взбитые с солью яйца.

Я села, поджав ноги, схватила пирожок и откусила сразу половину.

— Что там делает наш почетный гость? - спросила я, едва прожевав.

После приключений с Марко ужасно хотелось есть, и я отдала должное и пирожкам, и рыбе.

— Спит, что он еще делает? - ответила Анунча, расправляя покрывало, которым мне предстояло укрыться.

Я невольно передернула плечами. Спит! Бесчувственное бревно.

Анунча разложила покрывало, наклонилась, чтобы подобрать брошенную одежду и вдруг замерла. Я проследила ее взгляд.