Книга Заложник страсти, страница 64 – Ната Лакомка

Конечно же, моя служанка заметила, что у постели валялась рубашка Марко, а на мраморных плитах виднелись следы мужской страсти.

Покачав головой, служанка аккуратно сложила одежду и зачерпнула воды из бассейна, чтобы замыть пол.

— Не спрашивай ни о чем, - сказала я, делая вид, что больше всего увлечена едой.

— А я ни о чем и не спрашиваю, - проворчала Анунча, - только молюсь.

Прикончив четвертый пирожок, я ощутила сытость и негу. Конечно, тело мое не было удовлетворено полностью, но навалилась благодатная усталость - я уже и забыла об этом чувстве.

— О чем же ты молишься, моя дорогая Анунча? - спросила я лениво, вытягиваясь на ложе.

— Молюсь, чтобы у вас, госпожа, не отнялся ум, как бывает с женщинами в возрасте, когда рядом появляются молодые и горячие парни.

— Это я - женщина в возрасте? - я даже усмехнулась, чтобы показать, как мало меня затронули слова служанки.

Но слова затронули. И черная обида так и вскипела в сердце. Но Анунча была предана, и служила возле меня уже несколько лет. Она была троюродной сестрой Бенони - моего второго мужа, и я не могла сорвать на ней злость. Пока не могла. Но если она не остановится...

— Пусть вы выглядите молодо, - сказала Анунча, - но душа у вас вовсе не молода. И сейчас я вижу, что вы совершаете глупости, - она так яростно терла полы, словно хотела протереть дыру в мраморной плите. - Как будто этот юнец околдовал вас!

— Он? Меня? Да ты бредишь, моя дорогая! - я даже рассмеялась, но Анунча только еще больше нахмурилась.

— Это вы бредите. Вы или слепы и нарочно закрываете глаза, чтобы не видеть, что видят другие.

— И что же они видят? - я приподнялась на локте, и Анунча замолчала, уловив угрожающие нотки в моем голосе.

— Говори же, - сказала я, растягивая слова.

— Мне нечего сказать, - ответила она быстро.

— Только что болтала, а теперь нечего? Нет уж, если начала, то надо закончить, - я поманила ее пальцем. - Или призвать колдовские силы, чтобы помогли развязать язычок?

— Что я такого сказала?! - возмутилась Анунча, так и подпрыгнув. - Только правду! А вы сразу грозитесь колдовством! Об этом уже все служанки шепчутся! Еще немного - и дойдет до горожан. А когда король узнает, что вы тут творите с его сыном...

— И что же творю?

— Вы влюбились в этого мальчишку, - сказала служанка с вызовом. - Только самой себе боитесь в этом признаться. Потому что проиграли эту войну. Я же помню, как вы говорили: Капра - мерзкие, Капра - выскочки, да меня стошнит, если сяду с ними за стол... Теперь вижу, вас не тошнит, - она ткнула в то место на полу, которое до этого момента усердно мыла.

— Мне очень интересно твое мнение, - промурлыкала я, с трудом сдерживая гнев.

— А мне интересно, когда ваши игры закончатся, - сказала она. - Вы же играете и с ним, и с собой, и со своим сердцем - да простят меня небеса!

— Мое сердце - не твоя забота, - отрезала я.

— Кто же о нем позаботится, если даже вы про него позабыли? Женщине надо, чтобы рядом был мужчина, - сегодня моя служанка взлетела на пьедестал глупости, раз решила повторять слова Бефаро, но ее это не смущало. - Но вы и сами не едите, и другим не даете! Выгнали бедную Петру! За что, спрашивается?!

— Может, мне и тебя выгнать? - спросила я сладко-сладко.

Анунча, наконец, поняла, что зашла слишком далеко, забормотала извинения и удалилась, унеся с собой столик и остатки еды.