Книга Роковая Роксана, страница 158 – Ната Лакомка

Лодка приближалась к берегу, и вскоре мы поплыли параллельно набережной, а люди бросились со всех ног, чтобы не пропустить, когда судно причалит.

Торговый мост грозил обвалиться под весом зевак, и в воду летели шляпки, зонтики, платки и даже сумочки.

— Хоть бы они успели уронить всё до нас, - заметил граф, наблюдая за этой картиной. – Мне бы не хотелось получить зонтиком по голове. У меня свадьба, я желаю добраться до алтаря целым и невредимым. Думаю, вам надо отойти к мачте, Роксана. Рисковать вами я тоже не собираюсь.

— Не хотели рисковать, надо было ехать в церковь в карете, - заметила я, но благоразумно подошла к мачте. – Будем надеяться, что с моста будут падать зонтики, а не люди. И сам мост выдержит.

— Представляете, что тогда напишут в газетах? – граф проигнорировал моё ворчание, глаза у него так и сияли. – Вот что я называю сенсацией!

— Вы безнадёжны, - вздохнула я.

Какой-то незнакомый толстый мужчина в высокой шляпе и с зубочисткой в зубах перегнулся почти пополам, жадно вглядываясь в меня.

— Кто это?! – крикнул он, теряя зубочистку.

Я отвернулась и опустила фату, чувствуя себя куклой, выставленной на витрину в модной лавке.

— Это Роксана Розенталь - Роковая Роксана, - донеслось с моста, и говоривший даже не потрудился понизить голос. – Сегодня она выходит замуж…

— Какая жалость! – почти простонал толстяк, едва не падая в воду.

Лодка заплыла под мост, и теперь голоса раздавались громко и гулко, будто люди, стоявшие над нашими головами, говорили в жестяную банку.

— …выходит за королевского эмиссара! – захлёбывалась словами какая-то дама. - Да, чтобы поймать такую рыбку, можно было и трёх женихов уморить трех!

— Но они даже не были знакомы! С графом, я имею в виду…

— Откуда вы знаете, дорогая? Она такая молчунья…

Граф Бранчефорте ничего не сказал, но сжал мою руку. Я приняла это, как поддержку, хотя легче от такой поддержки не становилось.

Ладно, не стоит обращать внимание на болтовню. Тем более, я всегда знала, кто главный объект сплетен в Солимаре. Ничего нового, так что и обижаться нет смысла.

Но в горле всё равно пересохло.

Я вспомнила про бонбоньерку с леденцами и достала коробочку, чтобы успеть съесть конфету до церкви.

— Что это? – спросил граф, когда я открыла крышку.

— Мятные конфеты, - ответила я, показав ему леденец, который взяла двумя пальцами. – Горничная дала, для подкрепления сил.

— Дайте сюда, - граф наклонился быстрее, чем я сообразила, что он собирается делать, и выхватил у меня конфету губами.

Я невольно вздрогнула, когда его губы коснулись кончиков моих пальцев, и пожалела, что не надела перчаток. Кожа на месте прикосновения горела, будто её прижгли свечкой. Что там за губы у милорда графа? Раскалённые, что ли?

Граф не заметил моего смятения. Поморщившись, он погонял леденец во рту, потом с хрустом раскусил, проглотил и сказал:

— Сладковаты, как на мой вкус. Но всё хорошо, можете есть.

— Благодарю, что разрешили, - сухо сказала я, доставая другую конфету.

— Не обижайтесь, - произнёс Бранчефорте, - как говорится – доверяй, но проверяй.

— Ценю вашу самоотверженность, но ваши услуги не требовались, - я отправила леденец в рот, и нашла конфету в меру сладкой, освежающей и очень вкусной, что бы там ни выдумывал милорд граф. - Если бы горничная хотела отравить меня или вас, то отравила бы вчерашний чай.