Книга Моя драгоценная гнома, страница 129 – Ната Лакомка

— Не убейте дядю, — посоветовал Дагобер. — Он всего лишь пытается меня защищать. Конечно, согласен — клятва на крови. Почему бы и нет?

— Совершим ритуал, — маркграфиня достала из поясного кармашка медный ножичек. — Белла, прочитай заклинание, а мы с принцем принесем клятву.

Словно в дурном сне я видела, как леди Гортензия хладнокровно проводит лезвием по своей ладони, а потом то же самое делает с ладонью Дагобера. Пролилась кровь, и они соединили руки.

— Гном Багз будет освобожден, — нараспев произнесла благородная вдова под бормотанье Белладонны, — гномы уйдут беспрепятственно, лавка возвращена, лицензия на торговлю восстановлена, принц Дагобер женится на моей дочери и будет почитать ее, как свою королеву до самой смерти. А если будет нарушено, то нарушивший умрет.

— Что я должен ответить? — спросил Дагобер небрежно.

— Скажите «истинно», ваше высочество, — ласково подсказала ему Розалинда.

— Дагобер! Молчи! — герцог пришел в себя и на подламывающихся ногах попытался добраться до племянника и белокурой ведьмы.

Розалинда, картинно закатив глаза, мановением руки отбросила Асгобера к столу, под которым благоразумно спряталась и не высовывалась жаба.

— Успокойтесь, дядюшка, — посоветовала Розалинда. — Не мешайте его высочеству.

— Все хорошо, дядя, — сказал Дагобер, не глядя на герцога. — Я знаю, что делаю. Истинно.

— Вот и славно, — объявила маркграфиня, отпуская руку Дагобера — Рози, — приведи гнома.

Розалинда выпорхнула из комнаты, и все мы ждали молча, только слышны были вздохи и кряхтение герцога Асгобера, который сел на пол, привалившись спиной к стене, но уже не рискуя вмешиваться. Жаба выползла из-под стола и запрыгнула к герцогу на колени. Он бережно усадил ее на плечо, отбросив рассыпавшиеся волосы.

Маркграфиня прижала к порезанной ладони платок, как и Дагобер, а я стояла столбом рядом с креслом принца. Он был совсем рядом — протяни руку и коснешься рукава камзола, но в то же время сейчас стал еще больше недосягаем, чем когда я увидела его на балу в этом самом замке, танцующим с эльфийками.

Я не была сильна в колдовстве, но понимала, что то, что сейчас произошло — не шутки. Теперь Дагобер обязан будет взять в жены леди Белладонну или леди Розалинду. Но это и правильно — так у него будет шанс спасти свою жизнь, женившись на самой прекрасной. А кто из сестер прекраснее — он, наверное, уже понял.

Розалинда отсутствовала недолго — вот ее каблучки снова застучали в коридоре, вот распахнулась дверь…

— Папа! — воскликнула я, бросаясь навстречу отцу.

Он ничуть не изменился, только лицо осунулось, и между бровей пролегла глубокая морщинка. Он не сразу узнал меня и сначала даже испугался, когда я бросилась к нему на шею. Но вот глаза его изумленно распахнулись, борода мелко задрожала, и он, не веря себе, погладил меня по голове, отстранил, не выпуская, а потом выдохнул:

— Эрм!..

— Эрмэль, — поправила я его, глотая слезы.

— Я и забыл какая ты… красивая… — папаша тоже расчувствовался, и по его щекам потекли слезы.

Кто-то из эльфиек — по-моему, Белладонна, громко прищелкнул языком.

— Все закончилось, пап, — я схватила отца под локоть и повела к выходу. — Все закончилось, давай уйдем отсюда поскорее.

Никто не удерживал нас, и мы покинули эльфов в полной тишине. На пороге я оглянулась. Дагобер по прежнему сидел в кресле, устало подперев златовласую голову. С одной стороны к нему приник дядя, что-то нашептывая в левое ухо, а с правой стороны стояли три ведьмы, нависая, как грозовые тучи, готовые обрушиться на принца. Розалинда нетерпеливо теребила локон, накручивая его на палец, а Белладонна смотрела на Дагобера так, словно хотела съесть его прямо здесь, с костями.