Книга Моя драгоценная гнома, страница 136 – Ната Лакомка

Но аромат сирени и в самом деле плыл по коридорам замка. Он властно напомнил мне прекрасный сад феи — спокойствие, умиротворение, и Дагобер рядом… Особенно сильно он чувствовался с третьего этажа, и я несмело ступила на лестницу и начала подниматься. Запах сирени усиливался, и я шла за ним, словно на волшебный зов.

Еще одна лестница наверх, еще один поворот в хитросплетении коридоров, и я оказалась возле двери — ничем не примечательной, одной из многих, что встречались мне в замке. Но сирень опьяняла, манила войти, звала так же настойчиво, как шепот прямо в ухо.

Без колебаний, я толкнула двери. Они не были заперты и распахнулись легко, даже не скрипнув петлями, как по волшебству.

Пламя свечей в подсвечниках мигнуло, и в этом неровном свете я увидела принца Дагобера — он стоял возле окна, задумчиво вертя в пальцах пятилепестковый цветок сирени.

Он медленно оглянулся, и глаза его расширились.

— Эрмель? — спросил он таким голосом, словно вместо меня, гномы, увидел на пороге огнедышащего дракона.

Я ничего не успела сказать в ответ, потому что он стремительно пересек комнату, схватил меня поперек талии и одним махом поставил на стул, так что наши лица оказались на одном уровне. А потом он поцеловал меня — точно так же, как в эльфийском салоне красоты. Прямо в губы, страстно, как будто я была для него самой прекрасной во всем мире.

— Ты спятил, Дагобер! Просто спятил! — герцог-регент вышагивал по комнате туда-сюда и сердито поглядывал на племянника, который сидел в кресле, подперев голову, с видом — «ах, как вы все меня утомили». Жаба на плече герцога полуприкрыла глаза и словно дремала. — Что на тебя нашло?! Клятва на крови! Если нарушишь — умрешь!

— Знаю, — коротко ответил принц, глядя куда-то поверх дядиной головы.

— А если знаешь, то зачем?!

— Так надо.

Герцог всплеснул руками:

— После этого странного путешествия ты стал совсем другим. Я не узнаю тебя.

— Многое изменилось, дядя, — Дагобер встал и тоже зашагал по комнате.

— С другой стороны — в этой истории есть и хорошее, — быстро нашелся герцог. — Сестры, несомненно, первые красавицы королевства, да и во всем мире, я уверен. Скорее всего, проклятье этой феечки будет снято. Да! — он кивнул несколько раз, потирая ладони, словно убеждал сам себя в правоте. — Пусть ведьмы хоть так послужат тебе во благо! А после свадьбы… да многое может случиться после свадьбы.

— Свадьбы не будет, — сказал Дагобер ровно и подошел к окну, глядя на крыши города за замковой стеной. Накрапывал дождь, и голуби жались под стрехи — сизые, будто насквозь промокшие.

— Прости, не расслышал? — герцог сделал резкое движение, потревожив жабу, и она возмущенно квакнула, но хозяин легко шлепнул ее между глаз, чтобы притихла. — То есть как — не будет?..

— Ты всерьез думаешь, я позволю кому-то из этих чокнутых девиц надеть корону? — усмехнулся Дагобер. — Да мне страшно представить, что они начнут вытворять, когда доберутся до власти. Ты уедешь завтра же, а когда… все будет кончено, предъявишь им обвинение в убийстве принца и черном колдовстве. Я написал письмо — вон оно, на столе.

— Ты спятил, точно спятил… — прошептал дядя потрясенно.

Он подошел к столу и подобрал письмо — запечатанное королевской печатью, с указанием даты, перевитое алым с золотой нитью шнуром.