Книга Жена палача, страница 44 – Ната Лакомка

— Признаться, не смел о таком и просить, - сказал палач. – Но если вы согласитесь – я буду счастлив.

— Так и быть, осчастливлю вас, - неловко пошутила я, снимая шубу. – Пойдемте к камину, я поджарю кровяную колбасу, а заодно и согреюсь. Все-таки не май месяц на дворе.

— Хорошо, - он указал в сторону комнаты, где, как я уже знала, находилась столовая.

Я принялась снимать сапоги, присев на скамейку возле входа.

— Не разувайтесь, форката, - остановил меня палач.

— Но я так привыкла, - ответила я ему с улыбкой. - К тому же, грешно ходить в сапогах по вашим прекрасным коврам.

Он промолчал, и я в одних чулках прошла в столовую, растирая озябшие руки.

Камин  не горел, но палач поставил на стол корзину и в два счета развел огонь. Я встала на колени перед камином и положила на решетку колбасу, вооружившись длинной серебряной вилкой, которую достала из буфета. Решетка и вилка сияли, и было ясно, что пользовались ими крайне редко. Если когда-нибудь пользовались.

— Подайте большое блюдо, - попросила я палача, который наблюдал за мной, будто я была феей, ненароком заглянувшей к нему, чтобы рассказать, где спрятан клад в тысячу золотых сольеров. - Вон то, с оленями, подойдет.

Он достал блюдо и принес мне – молча, ужасно смущая меня своим молчанием.

— Колбаса сделана с сахарным салом, - говорила я, поджаривая не только колбасу, но и свои щеки заодно. – Оно от молодой свиньи – белое, нежное, сахар да и только! Попробуете – и оно растает во рту!

— Тогда я приготовлю глинтвейн, - сказал он. – У меня есть сухое красное вино, вам понравится.

— Но форкатам не полагается пить вино, - возразила я, оглядываясь на него через плечо.

Палач достал медную кастрюльку, сделанную в виде корзины, оплетенной виноградной лозой, и бутылку вина, бросил специи и встал на колени возле камина, рядом со мной.

— Мы никому об этом не расскажем, - произнес он тихо, как говорил, когда нес меня на руках в постель.

— Рассчитываю на ваше молчание, - сказала я очень серьезно и торжественно, а потом рассмеялась.

Потому что это было удивительно и радостно – вот так стоять на коленях возле камина, плечом к плечу, готовить рождественские вкусности и смотреть друг другу в глаза. Я ощутила удивительное спокойствие и умиротворение, как бывало давно, в детстве, в родительском доме. Странно, что это чувство я испытала не в доме моего дяди, а в доме палача…

Палач отвернулся так быстро, что я решила, что вино в котелке закипело, и его пора снимать с огня. Но оно только начало нагреваться, распространяя дивные ароматы пряностей.

Мастер Рейнар добавил в вино мед, и вдруг спросил:

— Как вам в Сартене, форката Виоль? Нравится?

— Здесь весело, - сказала я, обрадованная, что появилась тема для разговора. – Все такие милые, добрые, началась зима – и почти каждый день праздники. На прошлой неделе мы катались на коньках, и был фейерверк, а фьера Монтес устроила в своем саду настоящую войну – взятие снежной крепости. И еще театр… - я умолкла, сообразив, что палачу, который не смеет даже появиться в городе без причины, вряд ли приятно слушать, как веселятся горожане. – Имейте в виду, - сказала я твердо, - все эти запреты и обычаи в отношении вас – пережитки прошлого. И я очень надеюсь, что в ближайшее время вы придете к нам в гости. Тетя и дядя будут очень рады. Вы придете?