Книга Баран и жемчуг, страница 12 – Ната Лакомка

— Город для всех, – ответила я, не желая провоцировать ссору, – а заговорила я с вами только потому, что вы мешаете мне проехать. Давайте сделаем приятное и вам, и мне, и разойдёмся с миром.

— С миром? – вскипел он. – Вы чуть не убили моего сына!

Из таверны начали выглядывать горожане. Некоторые даже вышли, чтобы получше увидеть и услышать, что происходит. И никто, разумеется, не подумал вступиться за меня.

— Не преувеличивайте, – сказала я, заставляя лошадь отступить, потому что Рубертун лез почти под копыта. – Ваш драгоценный Клод жив и здоров.

Но мужчина совсем не слушал меня.

— Вы измолотили его безо всякой жалости! – он почти кричал. – Таким людям, как вы, опасно находиться в обществе! А вы ведь девица! Благородная! Леди! Хотя, точно ли вы девица? – он окинул меня взглядом. – Я видел вас на лугу, вместе с вилланками…

— Ваш сын сам виноват, – перебила я его, пытаясь поменять тему. – Досталось бы и Ленарду, да он успел сбежать.

Ленард был младшим сыном господина Румьера, а Клод – старшим. И мнение о том и о другом у меня было самое нелицеприятное.

От таверны послышались сдержанные смешки, и Рубертун побагровел.

— Вы говорите, что мой сын трус?! – чуть не зарычал он. – Мои сыновья никогда ни от кого не бегали! А вы… – он схватил мою лошадь за поводья, и она опасно заплясала на месте.

— Отпустите сейчас же, – велела я, дёргая поводья в свою сторону.

Ни о каком мире уже и речи быть не могло.

— Оба ваших сына – трусы! – сказала я, прикидывая, смогу ли применить стиль Сегюров в таких условиях. – Потому что осмелились напасть на женщину!

— А вы уверены, что вы – женщина? – опять завёл свою волынку Рубертун.

— Да! – бросила я ему в лицо.

— Во всяком случае, не благородная, – тут же ответил он. – Ваш покойный батюшка слишком много проводил время в навозе, вот вы и переняли любовь к этому запаху…

Наверное, я пустила бы в ход свою самодельную дубинку, но тут по камням мостовой зацокали копыта, Рубертун посмотрел мимо меня и замер, но поводья не отпустил.

Я оглянулась, чтобы увидеть, что его так поразило, и чуть не застонала – по улице прямо к нам двигался вороной конь, а на нём ехал ни кто иной, как сэр Мюфла. Он смотрел на нас, а за его правым плечом очень хорошо смотрелась рукоять сабли.

Возле таверны стало тихо и пусто – люди исчезли в одно мгновение. Но я не сомневалась, что они продолжают подглядывать – в окна, в щёлки двери…

Тем временем вороной конь уже поравнялся с моей лошадью, и сэр Мюфла наклонился в седле, уперев в бедро кулак.

— Я правильно понял, – произнёс рыцарь медленно и отчётливо, – что два ваших сына, господин Не-знаю-как-вас-там, напали на леди, она их отдубасила, они нажаловались, и теперь её ещё заставляют платить штраф?

Рубертун хмуро промолчал, морща лоб и явно соображая, кто перед ним такой и насколько далеко можно зайти в угрозах и оскорблениях. Я воспользовалась его раздумьями и выдернула у него из руки поводья, похлопывая лошадь по холке, чтобы успокоить.

— Сколько лет вашим деточкам? – снова спросил сэр Мюфла, не дождавшись ответа. – Пять?

— Им семнадцать! – ожил Рубертен и сразу бросился в наступление. – И что вы тут себе позволяете? Вы кто, вообще?

Мне показалось, что сейчас рыцарь вытащит свою саблю – потому что он сделал движение рукой, и поспешила вмешаться.