Книга Баран и жемчуг, страница 71 – Ната Лакомка

Она смеялась – показывала во всей красе жемчужные зубки, но Мориса эта шутка ничуть не обидела. Наоборот. Стыдно признавать, но он размяк от этой улыбки, как сухарь в молоке, и позволил увести себя в баню, как барашка на привязи.

Там уже была наполнена ванна, и на столике возле лежали мыло и новая мочалка, а на скамейке – белоснежная простыня и… белая льняная рубашка.

— Она не такая красивая, как ваша шёлковая, – сказала леди Маргарет, разворачивая рубашку и неловко удерживая саблю под мышкой, – но мы очень старались и успели сшить её до вашего возвращения.

— Вы сшили её?..

— Я и Арна, – пояснила девушка гордо. – Мы торопились, но работа отменная. Сможете сами в этом убедиться, когда выкупаетесь. Запрыгивайте в ванну, сэр, а я распоряжусь насчёт ужина.

Она ушла, унося его саблю, и только тогда Морис вернулся из царства фей в бренный мир.

Ух ты. Малютка леди умеет быть милой, оказывается. Как там говорила та чернушка? Анабель? Сегюры только посмотрят – и им невозможно отказать. Верно сказано. И теперь было видно, что Маргарет – истинная дочь своего отца.

Раздевшись, Морис залез в ванну, крякнув от удовольствия. Горячая вода после такого дня – то что нужно. Расслабиться, отвлечься, забыть… Если только получится забыть, как фея стонала под ним, когда он целовал её на лугу…

Откинувшись на край ванны, он как смог вытянулся в ней – всё же, слишком короткой для него, и позволил себе закрыть глаза и воскресить в памяти те упоительные минуты на лугу, возле тисовой рощи…

— Хорошо устроились? – услышал он ласковый голос той, о ком только что думал. – Но мне будет удобнее, если вы немного запрокинете голову.

В первую секунду Морис чуть не выпрыгнул из ванны, подскочив, как ужаленный. Открыв глаза, он увидел перед собой фею из грёз – в шелковом халате и этой проклятой рубашке с проклятыми кружевами.

— Вы зачем здесь?.. – произнёс он внезапно охрипшим голосом и медленно потянул со столика под воду мочалку, прикрывая причинное место, которое прекрасно можно было разглядеть в воде.

— Буду вас брить, – радостно заявила леди и показала ему медную бритву. – Чуть поднимите голову, пожалуйста.

— Вы будете меня брить? – почти тупо переспросил Морис.

— Моя мама всегда брила моего папу, – сказала она деловито и достала точильный камень. – Не волнуйтесь, я видела, как это делается.

— Мне уже страшно, – признался Морис. – Вот что, леди, я прекрасно побреюсь сам. А вы шли бы… за ужином приглядеть.

— Там и без меня справятся, – ответила фея, точа лезвие. – А я хочу позаботиться о вас. Вы ведь так много для меня сделали, вы спасли меня… Это – меньшее, что я могу сделать для вас в знак благодарности.

То, как она орудовала бритвой, заставило Мориса засомневаться в успешности заботы.

— Вот что, леди, – сказал он, продолжая прикрываться мочалкой, и чувствуя себя крайне неловко, потому что одно дело – ласкать полуобнажённую фею на лугу, и совсем другое – сидеть голым перед леди. – Вот что, я сам справлюсь, и обещаю даже не порезаться, а вы положите эту штуку, что держите в руках, вот сюда, – он мотнул головой в сторону столика, – и если хотите позаботиться – передвиньте зеркало и выйдите.

— Вы уверены, что справитесь сами? – спросила она с сомнением.

— Совершенно уверен, – торопливо заверил её Морис, молясь, чтобы она ушла поскорее, потому что мочалки уже не хватало, чтобы прикрыться.