Книга Королевская кровь. Книга 2, страница 70 – Ирина Котова

Ее саму мальчики пока интересовали постольку поскольку, организм не требовал крепкого мужского плеча или какой-нибудь другой не менее крепкой части. У нее и месячных-то до сих пор не было, куда уж думать о том, с кем переспать и кто это делает лучше.

В библиотеке, как обычно, сидело всего несколько человек, таких же увлеченных учебой, как и она, и Али быстро взяла необходимые учебники и уселась за реферат. Гоняли по всем предметам их нещадно, и, к сожалению, девушка поняла, что лучший балл на вступительных экзаменах вовсе не гарантирует того, что ты будешь легко постигать магическую науку. По правде говоря, постигать ей было трудновато.

И если по общеобразовательным предметам она, как всегда, справлялась блестяще, как и с магической теорией, и с историей магии, то практика давалась со скрипом.

Во-первых, по сравнению с большинством однокурсников, дар у нее был слабенький и нестабильный.

Во-вторых, многие манипуляции требовали гибкости кистей и пальцев, а они у нее были какими-то деревянными. Гибкость не сильно тренируется перелистыванием страниц книг, а вязать, плести, вышивать бисером она не умела и считала это пустой тратой времени.

Но после того, как преподаватель по жестологии сообщила ей, что с такой координацией ей только тесто месить, она усиленно думала, чем бы таким заняться. И никак не могла придумать.

В-третьих, то, что другие в силу природного таланта, постигали интуитивно, просто повторяя за преподавателями жесты или мыслеформы, ей давалось с трудом — Алине недостаточно было знать, что это работает, для успешного повторения нужно было понимать, как это работает.

А в-четвертых вытекало из третьего и называлось профессор Максимилиан Тротт. Именно он вел математическое моделирование магических форм, и именно он стал ее проблемой. Матмодели описывали строчками формул простые и сложные магические манипуляции, и, когда она разбиралась в этой теории — получалась и практика. Беда была в том, что разобраться самостоятельно было почти невозможно. А Тротт был приглашенным преподавателем и вел специфический предмет не из общей программы. И он был женоненавистником.

А как еще назвать человека, который на первой же консультации холодно попросил всех девушек собрать вещи и выйти, и заняться чем-нибудь менее мозгоемким?

После пары, когда все вышли, Алина собралась с духом и подошла к нему — чтобы попросить права все-таки присутствовать в лектории. Тротт вытирал доску с закорючками формул, а ей казалось, что он стирает ворота в удивительный и недоступный ей мир. И руки у него были тонкие, изящные, такими, конечно, можно и без формул спектры листать и стихиями играть.

А вот выражение на породистом узком лице было препротивное. Он даже не повернулся к ней — так, глянул из-за плеча и продолжил важный труд по наведению чистоты на доске.

— Я вас не возьму, студентка, — произнес он, даже не выслушав ее. — Вы ведь за этим пришли? Мой ответ — нет. Так что разворачиваемся и топаем обратно, к двери.

Рыжий сноб!

— Н-но почему? — Алина вцепилась руками в лямки рюкзака, хотя хотелось сбежать. От волнения снова стала заикаться, и стало еще неприятнее.

— Смысл? — откликнулся он холодно. — Все равно абсолютное большинство женщин уходят в виталисты или прикладную магию. Для этого моделирование не нужно. Не хочу тратить время.