Книга Королевская кровь. Книга 3, страница 321 – Ирина Котова

Он выбирал занавески, скатерти и постельное белье, вспоминая, какие цвета она любила и ткани — мягкие, светлые, льняные, — закупался посудой, приобретал драгоценности — десятки украшений, россыпи жемчугов и бриллиантов. Все для нее. И заставлял себя не думать о том, что он будет делать, если она откажется.

Снег похрустывал под ногами, пока он шел к воротам. Постучал тяжелым молоточком — звук вышел гулкий, звонкий, тяжелый. И стал ждать.

— Я за Тарьей, — сказал он матушке-настоятельнице, выглянувшей в маленькое окошко в воротах. — Позовите ее.

— Я спрошу, — мягко произнесла настоятельница, — хочет ли она поговорить с вами.

— Не надо спрашивать, — прорычал Свенсен. — Скажите, что я приехал, чтобы забрать ее домой. Если она не выйдет, клянусь Лесным Хозяином, я зайду за ней сам.

Матушка покачала головой, улыбнулась сочувственно и закрыла окошко. Сколько их, таких же, нетерпеливых и отчаявшихся, приходило сюда, сколько грозились сломать ворота, сколько пытались проникнуть через стену. Но Синяя Богиня хорошо защищала тех, кто искал у нее крова. Никому это не удавалось.

Хиль ждал. Долго, терпеливо, ходил туда-сюда, поглядывал на машину — там были приготовлены для его Тарьи теплая роскошная шуба, несколько коробок с сапогами на все размеры — как определить, какой ей нужен? Там лежали ключи от их дома. Обручальные пары. И свадебные, если успеют сегодня в храм.

Заскрипели шаги за воротами. Он собрался, сжал зубы. Уже знал и понимал, что ему скажут.

— Она не выйдет, — сочувственно сказала матушка. — Она решила остаться здесь. Уезжайте, не мучайте себя.

— Я останусь у Обители, — четко проговорил он, — пока она не откроет ворота.

Настоятельница остро взглянула на него.

— Она сказала, что не беременна.

— Мне все равно, — рыкнул он. И громко произнес ритуальную фразу для открытия пути в Обитель.

Ворота остались на месте.

— Уезжайте, — повторила настоятельница. И добавила печально: — Мне очень жаль.

Он не слушал — уже лез наверх по высоким и мятым бронзовым листам, цепляясь за обледеневший металл, отмораживая пальцы. Не указ нам Богиня, да и все шесть стихий не остановят сейчас. Соскальзывал, срывая ногти, снова пытался, скрипел зубами, ругался. Если понадобится, то он притащит сюда тротил и взорвет эту преграду к чертям.

Попытки с десятой добрался наверх, подтянулся, начал перекидывать ногу — во дворе собрались послушницы, настоятельница сидела у горячего источника со статуей Богини и бьющего фонтана, наглаживая кота и глядя на настойчивого бермана. Качнулся вперед — и получил удар по корпусу такой силы, что отлетел на несколько метров к озеру. Ошалело помотал головой, поглядел на кровоточащие пальцы и снова пошел к воротам.

Сколько раз он поднимался наверх? По стене, по скользкому, покрытому ледяными подтеками от жара его тела металлу? Сколько раз его швыряло о землю — так, что голова уже гудела, а из носа шла кровь, и спина ныла, и ребра? Сколько он оборачивался, бился о равнодушные створки с рычанием и злостью? Сколько просил, умолял богиню, чтобы пустила его?

Свенсен затих только к вечеру, когда сил не осталось даже чтобы дойти до машины. Просто сел спиной к воротам, откинул голову и закрыл глаза.

Он весь месяц знал, что она не выйдет. И когда скупал ювелирные магазины, и когда выбирал кровать — знал.