Книга Королевская кровь. Книга 4, страница 233 – Ирина Котова

— Так где ты так урабатываешься? — повторил вопрос Мартин, подождав несколько минут — пока у друга в глазах пропадет голодный блеск. — У дракона?

— Я к нему в Пески Зеркалом хожу, — немного невнятно ответил Макс. — Резерв от этого иссушается напрочь. Очень трудно удерживать стабильность портала из-за их Стены.

Глаза блакорийца блеснули азартом.

— Нет, не проси, — угрожающе сказал Макс.

— Один раз, — со смешком попросил Мартин. — Если ты на это способен и есть ориентир, то я что, хлюпик какой? Хочу попробовать. Спроси разрешения у своего дракона.

— Нет, — пробурчал Макс.

— Да! — провозгласил Март. — Иначе явлюсь без приглашения. И Вики с Алексом тебя сдам…

— Март, — холодно прервал его инляндец. — О чем поговорить хотел?

— Да, — барон рассеянно улыбнулся. — Сейчас сдам тебе межгосударственный секрет. Но ты у нас особой болтливостью не страдаешь, поэтому тебе можно. Сестра Марины Рудлог вышла замуж за короля Бермонта.

— Не слышал, — сухо сказал Тротт.

— Это неудивительно — весь континент за свадьбой наблюдал, а ты не знаешь, — отмахнулся фон Съедентент. — Но не в этом суть. Его заразили берманским бешенством. Знаешь, что это такое?

Макс покачал головой.

— Он сейчас в стазисе, почти мертв. Марина просит помощи, но мы помочь не можем. И я смотрел, и Данилыч с Вики. Вирус развивался бешеными темпами, поражены внутренние органы, множественные подкожные кровоизлияния, легкие почти отказали, печень, почки. Я подумал, что для тебя это может стать неплохим вызовом.

— Мартин, — сказал Тротт очень устало, — у меня просто нет времени. Я понимаю твое желание угодить женщине, но клянусь, мне просто некуда впихнуть эту задачу. Я еще не раздал долги по препаратам. Но даже если я возьмусь — разработка вакцины, если она вообще может быть создана — дело нескольких лет. И не для одного человека, а для целой группы. И то… если уже организм так поражен, то даже в случае создания вакцины он все равно умрет — не от интоксикации, так от отказа органов. Виталистика не является панацеей, сам знаешь.

Барон хмурился. Отставил бутылку, с досадой щелкнул по ней пальцем.

— Знаю, Макс. Но я должен был спросить.

— Я могу через тебя посмотреть, — предложил Тротт, глядя на разочарованное лицо друга. — Но только потому, что ты просишь, Март.

— Посмотри, — без энтузиазма согласился блакориец. Природник подошел к другу, сдавил виски пальцами.

— Какие у тебя нежные ручки, Малыш, — глумливо захихикал Мартин. — И глаза красивые. Родился бы ты женщиной — давно бы уже на тебе женился.

— В зубы дам, — предупредил Макс сухо. — Помолчи. Вспоминай. И глаза закрой.

— Черт, я забыл, как это неприятно, — сквозь зубы пробурчал Мартин. — Как сороконожка в мозгах копошится.

— Молчи, — рявкнул Тротт. Он смотрел, прикрыв глаза — и отмахивался от обрывков ненужных воспоминаний, морщась от видений про Марину Рудлог, от придворных дел, от смутных желаний, от имени «Виктория» и обрывков стихов, от тоски и любви к огню. И вот он уже был Мартином — и чувствовал вкус вина, и запах камня в доме в Блакории, и проводил руками над Бермонтом, и видел то, что видел друг, и ощущал то, что ощущал он, сжимая зубы от близости родственной стихии.

Отсоединился, и блакориец несколько секунд тряс головой, грязно ругаясь на своем языке. Схватил недопитую бутылку пива и в несколько глотков осушил ее.