Книга Королевская кровь. Книга 5, страница 171 – Ирина Котова

Из лавы медленно поднималась полупрозрачная упругая спина — и я поднималась вместе с ней, открывая и закрывая рот от ужаса, как рыба. Как я не потеряла сознание, не знаю.

А тот, кто спас меня, приобретал все более узнаваемые очертания — меня держал на своей спине огромный огненный бык, с широко расставленными рогами и белыми глазами. Языки пламени плясали, прыгали вокруг — но я ощущала их ласковой щекоткой. Ухватилась за пылающие рога, прижалась к огненному духу, стараясь не соскользнуть — чистый огонь нас не трогал, но, боюсь, с лавой моя младшая кровь бы не справилась.

Бык гудел, как гудит сильное пламя в печи, ступал аккуратно — за ним поднимались красные фонтанчики лавы, рассыпались вязкими плевками. На мне горела и плавилась одежда, коже было горячо, но не больно — а я пошевелиться боялась. Но все же отодрала от себя запекшуюся крючковатую лапу — из бока под ребрами мгновенно хлынула кровь и почернела, сворачиваясь от жара. Я стонала сквозь зубы. Непередаваемое ощущение, когда видишь, как на твоей коже вскипает и оседает черной сажей пластик. Наконец, огненный дух вышел из алого потока, пошел по тающему снегу, поднимая клубы пара и тяжело вздыхая, уменьшаясь и становясь менее плотным прямо на глазах.

— Не губи себя, — прошептала я в его жесткую гриву, — отпусти, иди обратно.

Бык встал на колени — огонь его стал почти прозрачным — подождал, пока я спрыгну в холодный снег — на мне остались дотлевающие лохмотья на плечах… — и одним прыжком вернулся обратно в поток.

А я осталась на морозе, одетая только в черную жирную сажу. Мимо с шипением и треском текла река лавы, а внизу, в долине, гремело сражение. Я сжала переноску — она откликнулась покалыванием в ладони… и не сработала. Не успела я подумать, что делать дальше, и даже с места шагнуть, как рядом открылось угрожающе изгибающееся Зеркало, оттуда выскочил взъерошенный Мартин. Подбежал ко мне, схватил за плечи, потряс хорошенько — я вскрикнула от боли.

— Потом поговорим, — рявкнул он и вдруг прижал меня к себе и с суровой нежностью поцеловал в краешек губ, измазавшись в саже.

— Жива, дурочка, жива!

Я зашипела.

— Мартин! Бок!

Он мельком глянул туда, провел рукой и начал снимать с себя куртку.

— Ничего страшного. Сразу к виталистам, Марин!

Накинул мне на плечи одежду, что-то поколдовал с Зеркалом — по лицу блакорийца катились капли пота, переход то выравнивался, то снова начинал дрожать и изгибаться, и мне, честно скажу, страшновато было заходить туда.

— Марш! — он подтолкнул меня в спину. — Я не пойду, буду стабилизировать отсюда. Быстро, Марин!

Я, прихрамывая и на ходу застегивая куртку (она едва-едва прикрывала ягодицы) шагнула в Зеркало. И через несколько мгновений головокружения вышла в своих покоях. Таких тихих и спокойных, что после грохота и рева в горах это показалось почти невыносимым.

Переступила грязными замерзшими ногами, заторможенно погладила зашедшегося лаем Бобби, оставляя на его палевой шерсти черные следы, оглядела окружающее великолепие. На стене размеренно и умиротворяюще тикали часы, показывая без тринадцати девять утра.

Всего полночи прошло с тех пор, как я ушла отсюда. Не верится. Кажется, пролетела целая жизнь.

Пес со скулежом тыкался мне в ладонь, затем подбежал к подарку Марта, огромному медведю, лег меж плюшевых лап кверху пузом и призывно задергал ногами. Я подняла взгляд. Игрушечный мишка укоризненно смотрел на меня черными глазами, а его улыбка казалась немного зловещей. Горло сжалось.