Книга Королевская кровь. Книга 5, страница 253 – Ирина Котова

— Вот это да, — я остановилась, огляделась. Огромная квадратная комната со сферическим сверкающим потолком и стеклянной стеной, за которой разворачивался во всю мощь снежный буран, рисуя на стекле узоры сухим снегом. Здесь царил мрак — только по углам горели светильники. Я прошла дальше — мимо огромной ванны в полу, почти бассейна, подсвеченной синим и зеленым, мимо широкой кровати, застеленной черным бельем. Повернулась — Люк наблюдал за мной, прислонившись к стене, и взгляд у него был тяжелым, пугающим.

— Где мы?

— В моей холостяцкой берлоге, Марина.

— Впечатляет, — сказала я тихо. — Идеальное место для одиночества.

— Поэтому и купил, — он подошел к ванне, присел, нажал на какие-то кнопки — и с ровным гулом полилась в нее толстая, размером с руку, струя горячей воды — аж пар шел от нее. — Раздевайся, согреешься. Я принесу халат. Потом накормлю тебя ужином, — он кивнул в сторону огороженной стойкой бара кухни, перед которой стоял роскошно накрытый стол — со свечами, двумя скатертями, полной выкладкой приборов. — Слуги постарались.

Я беспомощно переступила с ноги на ногу.

— А где они сейчас?

Люк остро взглянул на меня — и я как загипнотизированная медленно расстегнула куртку, бросила ее в кресло. Потянулась к тонкой блузке — и он отвернулся, дав мне еще немного времени подышать.

— Они нас не побеспокоят, — ответил Кембритч, открывая какую-то еще дверь и скрываясь в комнате. И уже оттуда донеслось: — Сейчас вокруг на километры нет ни одного человека. Только ты и я.

Я успела раздеться и забраться в ванну — боги, как же хорошо, когда тепло! — и лежала в темноте, в подсвеченной ванне, смотрела на бьющийся в стену снег и лениво шевелилась, чтобы не уснуть от блаженства. Люк все отсутствовал, а мне было страшно и захватывающе, и предвкушение заставляло прислушиваться, осаживать сотни мечущихся мыслей, сжимать руки на краях чаши, останавливая паническое желание выскочить, спуститься вниз и угнать еще одну машину.

Буран все усиливался — и я заморгала, присматриваясь. Показалось, что там, за стеной, в гуще снега, полыхнула белая вспышка. Только я решила, что разыгралось воображение, как дом завибрировал от оглушительного раската грома. А когда наступила тишина, я услышала шаги. Рядом со мной лег аккуратно сложенный халат, звякнул ножкой бокал с красным вином.

Люк стоял у ванны и смотрел на меня, а я не поднимала на него глаз — даже чуть отвернулась, чувствуя, как воздух холодит шею. Нервно перевела дыхание — и Кембритч дернулся то ли вперед, то ли назад — и отошел во мрак. Краем глаза я увидела, как он подошел к креслу у стены, сел сбоку от меня, взял пульт.

Вздохнула аудиосистема — и полилась по дому тихая органная музыка. Низкие вибрации, неистовые волны высоких звуков, все убыстряющиеся, торжественные, пронизывающие. Расслабляющие своим нервом и эмоцией, дарящие ощущение полета.

Я знала эту композицию. «Великий шторм» маэстро Олиерина.

Снаружи снова полыхнуло — и опять загремел гром, вплетая свой рокот в божественную мелодию бури, воплощенной в музыке.

— Началось, — раздался хриплый голос. — Смотри, Марина.

Люк говорил так тихо, что я едва слышала его — будто ушел далеко-далеко, чтобы не трогать меня. Я закрыла глаза и провела под водой кончиками пальцев по коже — от груди к бедру.