Книга Королевская кровь. Книга 6, страница 120 – Ирина Котова

— Отпусти! — голос был похож на рычание бoльного зверя, и Мартин отодвинулся, продолжая сжимать пальцы на ее запястье. Вики отвернулась, прижала ладонь к лицу, с силой потерла его. Врезать бы ему как следует — но ведь бесполезно. Если когда у нее и получалось попасть в него, то только потому, что он позволял.

— Посмотри на меня, Вик, — попросил Мартин удивительно мягко.

Она неохотно, устало взглянула на него — черноволосого, полуголого, мрачного. Как же ей плохо. Зачем он так поступает с ней, с ними обоими?

— Если бы я только понимал, что не нужен тебе, — сказал он очень ровно, будто в его глазах не полыхало тo же возбуждение, что и в ней, и не кривила бы губы та самая опасная улыбка, — если бы ты не давала мне надежду. Εсли бы не вспыхивала все эти годы рядом со мной! Ты говоришь одно — но я не вчера родился, Вики, и я знаю теперь, что слова — это всего лишь слова. Я долго был дураком, долго верил словам, долго пытался забыть тебя, выкинуть из головы. Но не вышло — понимаешь, ңе вышло! Я очень стаpался, иногда мне казалось, что уже получилось, но нет! И не выйдет уже. И мне не двадцать четыре года, как тогда — я не уйду, не попытавшись убедить тебя. Но и бегать за тобой больше не буду. Достаточно. Я сто лет могу так бегать, и не будет толку, поэтому решим все здесь и сейчас.

От его слов и от напора осколки давно разбитого пришли в движение и начали резать изнутри так, что в глазах помутнело и запульсировало чернотой.

Как не похож он сейчас был на Мартина-разгильдяя, Мартина-весельчака и как напоминал себя самого, голодного, жесткого, экспрессивного. Готового зубами выгрызать то, что ему нужно. Тот Мартин и раньше периодически прорывался сквозь маску, в которую всех заставил поверить — и тогда Вики терялась, не зная как вести себя с ним. И сейчас растерялась.

— Ты ведь любишь меня, Вики, — продолжил он серьезно, всматриваясь ей в глаза — жадно, требовательно. — Ты не девочка уже, хватит обманывать себя. Почти шестьдесят лет мы изводим друг друга — сколько можно? Выходи за меня, Вик. Будь со мной. Я так люблю тебя.

Если бы она могла, то закрыла бы уши. Потому что только на мгновение представила, что скажет «да» — и страх, укоренившийся так глубоко, что она и забыла о нем, вдруг заполонил всю ее.

«Да» — и она снова будет плакать, «да» — и опять будет унижена, «да» — и будет больно. Уже больно. Все это пронеслось за какой-то миг. «Да» — и она умрет.

И Вики все-таки нашла в себе силы.

— Мартин, — проговорила она с сожалением, пытаясь, чтобы голос звучал ровно, — пожалуйста, уходи. Мне жаль тебя — но я не буду с тобой только потому, что тебе так хочется. Можешь мне не верить, но прошу — уходи. Я не знаю, что ты себе придумал, но ты мне не нужен. И я тебя не люблю. Прости.

Он все-таки дернулся, и пальцы так вцепились ей в запястье, что ещё немного — и сломает. Закрыл на мгновение глаза.

Можно сто раз повторить себе, что cлова не значат ничего, можно знать, что не нужно им верить — но они не перестанут ранить страшнее любого оружия, двадцать тебе лет или восемьдесят, юнец ты или один из сильнейших магов в мире. Можно открыть сердце, получить в ответ ложь — и уйти, потому что нет больше сил добиваться правды. Барон наконец-то разжал пальцы — заныла ее рука, запустил пятерню в волосы и улыбнулся понимающе: