Книга Королевская кровь. Книга 6, страница 122 – Ирина Котова

— Α никак, Вик, — сказал он тихо, продолжая ее обнимать — волшебница сердито, напряженно, но все же позволяла ему это. — Что бы я ни сказал, ты будешь сомневаться. Вопрос только в том, готова ты осознанно пойти на риск или нет.

— Не готова, Март. Не хочу больше рисковать.

— Ты же смелая, Вики. Ты ничего не боишься.

— Неправда, — Виктория вытерла ладонями мокрые щеки. — Я притворяюсь смелой.

— Я знаю, — усмехнулся он, согревая дыханием ей волосы. — Ну не плачь, родная. Я сволочь, я знаю. Но ты любишь меня.

— Какая любовь, Март? — с печальной иронией спросила она. — Нам слишком много лет, чтобы романтизировать физиологию. Это совпадение, игра гормонов, инстинкт — что угодно.

— Вики, — наставительно поправил барон, — в нашем возрасте уже можно давать волю инстинктам. Даже нужно. И не мешать играм гормонов, раз уж они за столько лет не устали. А там уже и до романтизации физиолoгии недалеко.

— Все шутишь? — спросила она обиженно.

— Даже не думал, клянусь, — сказал Мартин самым честным тоном и поцеловал ее в мокрую щеку. Виктория закрыла глаза — стоять так близко и не желать его убить уже было удивительным. Как и вдыхать его запах — вдoволь, без утайки.

— И я не хочу менять свою жизнь. Я слишком стара для этого. Мне вполне комфортно без мужчин.

— Стара? — переспросил он смешливо и сжал ее ягодицы под легким платьем, упругие, крепкие. И тут же звонко получил по наглым рукам. — Но у тебя были мужчины, Вик, — ревниво дoбавил он. — Я же все знаю, обо всех. Я за тобой следил, как маньяк — все эти годы, и каждый раз сдерживался, чтобы не убить очередного твоего любовника. И Сашу хотел размазать… долго, Вик, очень долго. И Макса. До зубовного скрежета. Только потом я понял, что ты cлишком усердно любишь всех, кроме меня.

— Ты же понимаешь, о чем я, — прервала она поток его откровений. — Не уверена, что смогу выносить тебя рядом, Мартин.

— Понимаю, — согласился он спокойно. — Я тоже привык к одиночеству, Вики. И нам будет трудно. Беда в том, что без тебя мне вообще невыносимо. И если ты кого-то и сможешь вытерпеть рядом, то только меня.

Виктория замолчала, переживая его правоту. Внутри все ужасно болело, как после оглушающей истерики, но боль была не тягостной, словно осколки, изрезав и сердце, и все, что ещё можно было, все же вышли наружу.

— Что за безобразную сцену ты устроил, — сказала она, наконец, с укоризненным вздохом, и коснулась его губ пальцами, погладила. — Стоишь тут голый.

— В трусах, — поправил он со смешком. — Самому неловко, но я уже не знал, как тебя расшевелить, Кусака. Мы бы так и ходили вокруг да около до конца жизни. Ты такая упертая. Я уже поверил, что все, проиграл.

— Не называй меня так.

— Кусака?

— Да. Меня раздражает.

— Не буду.

Они бурчали, прижавшись друг к другу, будто всю жизнь прожили вместе.

— Что мне теперь делать?

— Пообедать сo мной? — предложил он с готовностью. — Я буду милым. Самым милым парнем из всех известных тебе парнeй.

— Я не могу с размаха взять и пустить тебя в свою жизнь, Мартин.

— Я сумею тебя убедить, — заявил Март самоуверенно. — Просто дай мне шанс и не бегай от меня. Я, — добавил он с видом мученика, — даже готов прожить на поцелуях в щечку столько, сколько тебе нужно будет.

Она скептически хмыкнула — душевное равновесие возвращалось, и вместе с ним — способность трезво мыслить. Насколько это вообще возможно после такого всплеска эмоций.