Книга Королевская кровь. Книга 9, страница 242 – Ирина Котова

— Это сделал Источник? — с грустью заключила пятая Рудлог, тоже воспользовавшись остановкой, чтобы глотнуть воды. — Я чувствую, как здесь все пропитано прохладой. Но зачем? Из-за нападения? Он так защищался?

— У меня других гипотез нет, — отозвался Тротт, снова оглядывая уничтоженные леса впереди. — Тем более что время смерти животного вполне укладывается в этот вариант. В любом случае не будем тратить время на гадания. Полетели, Алина.

Чем дальше они продвигались над высушенными холмами к слоистой стене "тумана", тем сильнее ощущалась пульсация божественной защиты и тем удручающей становилась картина внизу. Остовы деревьев сменились остроконечными пеньками — склоны и долины серых пеньков, погруженных в дымку развеваемого ветром праха, — затем исчезли и они, оставив после себя лишь древесную пыль, текущую поземкой к подножиям гор, закручивающуюся в небольшие вихри.

— Держитесь выше, — приказал Тротт, когда им в лица швырнуло трухой. Хлопнул крыльями, взмывая к солнцу, и расчихавшаяся Алина последовала за ним. Хорошо, что успела закрыть глаза, но в носу свербело просто невозможно, а на языке ощущался вкус древесной пыли, и лицо было покрыто ею.

Еще некоторое время спустя по мертвым склонам зазмеились расколы, становясь все гуще и глубже. Гора, которую они обогнули только что, была выщербленной, в трещинах и ямах, и казалась белесой и расплывчатой. Солнце стало тусклым — потому что дымчатый столб, который они видели с границы живого и мертвого, оказался вовсе не туманом. То тонны каменной пыли, в которую превратился верхний слой гор, поднялись в небеса, словно над меловым карьером после землетрясения, и сейчас осыпались со склонов, гуляли в потоках ветра, поскрипывая на зубах и создавая ощущение зыбкости.

— Нужно обмотать лицо, — приказал Тротт, останавливаясь. — И, — он повернулся к дождевой туче, идущей чуть в стороне встречным курсом, — придется сделать небольшой крюк и вымокнуть. Лучше так, чем наглотаться пыли.

Ливень лупил по растрескавшимся горам, и целые слои каменной крошки, метров в пять толщиной, оседали оползнями, смывались, образуя потоки грязи, которые, набирая мощь, катились в долины, вздуваясь вязкими гигантскими валами, утягивая за собой камни и скалы. Алина, моргая и фыркая, снова летела вслед за Троттом, держа его за руку — по волосам, лицу, телу текла вода, и принцесса до ужаса продрогла. У нее зуб на зуб не попадал, когда дождь наконец закончился, и в просвете выглянуло солнце, высветив расколотый блестящий склон, вдоль которого они летели, и потоки грязи внизу. Небо сверху казалось еще скрытым дымкой, но вокруг пыль не чувствовалась.

Тротт, разматывая мокрую ткань, на лету повернулся к Алине, нахмурился, разглядывая ее промокшую одежду. Сам он был тоже насквозь мокрым.

— Сильно замерзли?

Алина неуверенно помотала головой, тоже освобождая лицо.

— Сейчас под солнцем согреетесь, — пообещал он. — Осталось недолго. Если вы минуту поработаете крыльями, то за этим склоном, — он кивнул на взгорок, над которым они летели, — увидите долину Источника. До нее не больше часа.

Принцессу как током ударило — она встряхнулась, поспешно сунула ткань за пояс, несколько раз хлопнула крыльями и, забыв про усталость, холод и удручающие картины последних часов, понеслась вперед. А через минуту действительно увидела обещанное и замерла, пытаясь найти в себе счастье от того, что добрались, несмотря ни на что. Но счастья не было. Было облегчение, сильно подпорченное страхом, что все окажется зря, усталостью и тревожным предчувствием.