Книга Любовь и прочие проклятья, страница 119 – Ирина Котова, Анастасия Мамонкина, Татьяна Гуркало, и др.

Руда вздохнула. Неодобрительно посмотрела на мужа с настойкой, а потом повернулась к сыну.

— Отговаривать тебя не стану, упертый, как мой дед, и уверенность отцовская. Твой папка вон даже мага бывшего бы не испугался, если бы дед дожил до его сватанья…

Вилух загадочно хмыкнул.

— Но дедов амулет я тебе отдам. И чтобы из рук его не выпускал!

У Витара дернулся правый уголок губ, видимо, представил, как ходит по какому-то городу, держа в руках неведомую древнюю ерундовину. В гости с ней ходит. Оборотней распугивает. Вирта и сама едва удержалась от хихиканья.

— Дед говорил, что он опасный и дорогой. Только сила в нем закончилась. От смерти его спасла, когда магия перегорела, и закончилась. А он так потом и не наполнил его опять силой. Почему, не ведаю. Но он мне клялся, что не разбойничал и ничего плохого не делал. Просто не хотел, чтобы другие маги его видели таким вот. Может, боялся, что наполняльщики узнают. Я этот амулет держала на крайний случай. Вдруг бы произошло что-то такое, что пришлось бы искать денег больше, чем у нас было. Тогда бы и продала. Ты не думай, мама у тебя не совсем дура, хоть и прожила всю жизнь сначала в одном селе, потом в другом. Ни в какие лавки я бы его не понесла. Я оценщика при деньгохранилище в Соколицах давно присмотрела. С репутацией. И дедовы бумаги сохранила, подтверждающие, что я наследница его вещей.

Высказавшись, Руда вздохнула и пошла в свою и мужа спальню. Чем-то там постучала, пошелестела, а потом вышла с длинным свертком в руках. Витар даже заподозрил, что в свертке нож. Или кинжал. Но когда мама развернула сначала ткань, а потом провощенную бумагу, оказалось, что скрывалась в свертке коробка, узкая, в три пальца, но длинная, с локоть.

Открывала коробку Руда аккуратно, положив пальцы обеих рук на крышку. Странно открывала, надавливая. Но коробка открылась. Женщина извлекла из нее еще один сверток из обыкновенной небеленой льняной ткани, и вручила Витару.

Парень молча положил врученное на стол и развернул.

— Королевская жаба, – выдохнул он потрясенно, увидев, что скрывалось в свертке.

И нет, это был не нож и не кинжал. И не волшебная дощечка из дерева куфан. Оказывается, мама всю жизнь хранила даже не амулет, скорее артефакт. Потому что такие штуки делались когда-то долго, нудно и по индивидуальному заказу. А потом еще и переделывались под себя.

— Что это? – спросила Вирта, зачарованно разглядывая переплетение разноцветной проволоки, на которую были нанизаны мелкие камни, драгоценные и не очень, вроде бы как попало, но все равно складывающиеся в узор. – Это же не может быть душехранитель? Он даже в нашем музее только разорванный, с недостачей камней, который Верку-огню принадлежал.

— Боюсь, что может, – ответил Витар. – Даже интересно, кем был дед до того, как выгорел?

— Сбежавшим наследником великого магического рода? – предположила девушка.

А почему бы и нет? У кого бы еще хватило денег, чтобы подобрать камни с совпадающими параметрами, нанять с десяток амулетчиков, которые в те времена были особо ценными и довольно редкими специалистами, и усадить их за плетение подобной штуки, аналога современного храна для заготовок плетений. Только в хранах можно хранить лишь что-то одно, чаще всего лечебное. И храны рассыпаются после использования. А тут… а тут может оказаться что угодно. Не зря дед говорил, что вещь опасная. А еще плетения – часть этой вещи, а не просто привязанные заготовки. И если бы не безумная цена подобных вещей… Впрочем, их и сейчас делают долго, нудно и по индивидуальному заказу. Потому что поставить такое на поток невозможно.