Книга Любовь и прочие проклятья, страница 82 – Ирина Котова, Анастасия Мамонкина, Татьяна Гуркало, и др.

Время за границей британской столицы, приодевшейся в модное стекло и бетон, будто остановилось, замерев где-то на рубеже прошлых столетий. Хотелось отбросить в сторону все гаджеты, выскользнуть из узких джинсов и, расправив крылья, затеряться в изумрудных лесах, до одури напитанных магией.

Странно, но этого ощущения силы, пузырьками шампанского бурлящей внутри, я не помнила, хотя наша закрытая школа находилась неподалёку от этих мест, также за чертой города. Зато неудивительно, почему именно здесь жили почти все выходцы нынешнего британского маг-сообщества – по соседству располагалось ещё с десяток особняков, принадлежавших местным магам, эльфам и даже парочке высокородных оборотней сплошь с титулами сэров.

Такси остановилось на дорожке из гравия возле самого дома. Расплатившись по счетчику и коротко поблагодарив молчаливого кэбмена, я выпорхнула наружу, полной грудью вдыхая влажный, ароматный воздух, отдающий разнотравьем и садовыми цветами. Весна в здешние широты приходила раньше, чем в Москву, едва успевшую порадовать меня перед вылетом свежей дымкой листвы и желтыми пятнами одуванчиков на прошлогодних газонах. В Лондоне же весна хозяйничала давно, и густая зелень дубовых крон плотным коконом обнимала поместье, скрывая от пыльного шоссе и не в меру любопытных соседей, а крупные бутоны на кустах расцвели безо всякой фейской магии.

Дверь мне открыл дворецкий – худой как жердь джентльмен в клетчатом костюме и с зачесанными набок редкими седыми волосами, тщетно скрывающими наметившуюся лысину.

— Добро пожаловать в Гринстоун-холл, мисс, – чопорно поприветствовал он, ловко забирая из рук весь мой нехитрый багаж. – Леди Гринстоун ожидает вас в салатовой гостиной.

Я кивнула, но осталась на месте, смущенно улыбнувшись, и дворецкий, без труда поняв мое затруднение, подробно описал маршрут до нужной комнаты.

— Спасибо, – от души поблагодарила я и отправилась в указанном направлении, с интересом поглядывая по сторонам.

За прошедшие годы особняк не слишком-то изменился, но я успела подзабыть его горделивую красоту и величие. Да и в детстве многое воспринимается иначе. Например, портреты, обильно украшавшие стены широкого коридора. Тогда я даже не осознавала, что вся эта галерея в тяжелых рамах – мои родственники, положившие начало величию рода.

Гоблинское наследие проявлялось во мне временами весьма яркими красками, хотя далёким предкам по отцовской линии, если быть честной, везло куда меньше, чем мне, – в их чертах и безо всяких эмоциональных срывов проглядывалась гоблинская суть. Длинные кривые носы, выдвинутые подбородки, глаза навыкате… Впрочем, судя по большинству портретов прошлых веков, которые я видела в школьных книжках, европейская аристократия сплошь состояла из представителей гоблинского племени.

Но уже к середине коридора ситуация резко менялась – рядом с бледными длинноносыми мужчинами с портретов начали улыбаться очаровательные красавицы в дорогих нарядах. Нашей семье крупно подфартило – имея деньги и власть, исправить породу, почти начисто изгнав специфический фенотип из внешности. Но, увы, не из ДНК, хотя до меня никого особо не беспокоили ни острые кончики ушей, ни зеленоватая бледность, ни патологическая худоба, присущие гоблинам даже в сотом поколении. Последнее, пожалуй, я считала скорее плюсом, хотя и феи по своей природе не склонны к полноте и набору веса.