Книга Охотница. Ангел Губитель, страница 47 – Елена Амеличева

— Мир лучше войны! – рявкнула я в ответ. – В обратном не убедишь! Думаешь, у санклитов нет тех, по кому они скорбят?!

И тут Данила поставил меня в тупик, развернув разговор, можно сказать, в противоположную сторону.

— Если бы ты знала, как хочется тебя поцеловать сейчас! – прошептал он.

— Только попробуй! – все еще кипя гневом, я сжала кулаки.

— Одна трещина на скуловой кости уже есть. Боюсь вторую получить. Так что не буду.

— Трещина? Это из-за меня? Почему не сказал?

— Зачем? Мои кости ломались столько раз, что я перестал считать.

— Прости.

— Забудь. – Он сел за руль, и мы, съехав с пригорка, подъехали к большим мрачным воротам.

Данила помахал сторожу, и нас пропустили внутрь. Маленький Фиат, покрытый капельками дождя, одиноко жался к краю стоянки.

— Нужен зонтик? – спросил Данила.

— Нет. – Я скрутила уже влажные волосы жгутом и, найдя в кармане шпильку, соорудила пучок.

— А как же тушь и все дела? Брови не смоет?

— Не смеши, – фыркнула я, вылезая из машины. – У меня все свое. Косметики на лице сейчас вообще нет.

— Вымирающий вид?

— Ага.

Мы прошли к входу на кладбище, где два больших каменных ангела с хищными чертами лица и кинжалами в руках охраняли покой ушедших. Узкие тропинки с лужицами вели внутрь. Остатки тумана уползали из-под наших ног, добавляя готические нотки в и без того мрачное место. Увидев дерево, до дрожи похожее на руку с растопыренными пальцами, что тянется к небесам из мрака могилы, я вздрогнула.

Проведя «экскурсию», Данила подвел меня к двум памятникам, похожим на печально застывшие души. В правом верхнем углу на каждом был выгравирован кинжал. Глаза пробежались по надписям, и я ахнула.

— Мама и папа! – мои ладони легли на ледяной камень.

— Мне нужно кое-что рассказать тебе, Саяна. – прошептал Охотник. – Это связано с ними. И той ночью, когда их убили.

— Ты что-то узнал?

— Да.

— Говори.

— У Драгана было двое детей от санклитки – двойняшки, мальчик и девочка. Ты знала?

— Да, – с трудом сорвалось с моих губ.

Чувствую, это только начало.

— Твой дед по отцу убил их.

— Мой дед?..

«Я зарекся, раз и навсегда, пускать кого-то в свою жизнь. Закрыл душу и сердце, наглухо. Стал настоящим санклитом. Я закрыл свое сердце».

Даже не представляю, сколько боли он пережил!

— Да. Драган нашел его и убил за это. Но на этом история не закончилась. Убив детей, твой дед забрал серьги дочери Драгана и подарил невестке.

— Моей маме? – я обхватила себя руками.

Неужели речь идет о тех самых бриллиантовых капельках? Ведь я надевала их, и Горан ничего не сказал! Как же ему было больно их видеть, наверное!

— Когда твоя мама узнала правду о подарке, дед уже был мертв. Она боялась, что следующими санклит убьет твоего отца, ее саму и детей. Поэтому они с твоим отцом и нашли Драгана в том шале в горах, где все произошло. Он рассказывал тебе это?

— Нет. – Едва слышно прошептала я. – Ни слова не сказал.

— Оно и понятно. – Данила усмехнулся. – Эти упыри хитрее черта. Изворотливые, как ужи.

— Поехали обратно. – Я в последний раз взглянула на памятники родителей, вытерла слезы и пошла к машине.

Сколько еще боли ты причинишь мне, Горан Драган? Когда мое сердце перестанет рваться на части? Чем успокоится израненная душа? Что высушит горькие слезы? И где взять сил, чтобы дожить до того благословенного дня?..