Книга Охотница. Ангел Губитель, страница 44 – Елена Амеличева

— Саяна? Что случилось? На тебе лица нет.

Черт. Мои губы предательски задрожали.

— Заходи.

— Доброе утро, – Данила улыбнулся.

— Утро? – я приподнялась на локтях.

Его комната. И кровать. На которой мы оба лежим.

Что и как?..

— Шучу. Ты проспала несколько часов. Не смотри так. Мне, как в кино, поклясться на Библии, что ничего не было?

— Шутник. Сколько времени?

— Ужин мы пропустили.

— Ого! Давно так не дрыхла! – я потянулась, изогнувшись, но поймала его жадный взгляд и остановилась.

Денек выдался тот еще! Окончательно все испортила с Глебом. Потом подслушала разговор Юлии с сыном. В конце концов, залила слезами и соплями Охотника, и с чувством выполненного долга вырубилась в его кровати. А ведь день еще не кончился!

Данила подошел к столу и вскоре по комнате поплыл аромат кофе. Он молча протянул мне чашку.

— Спасибо. – Я села в кровати и сделала маленький глоток. – За все спасибо.

— Не за что. Хочешь, поговорю с Глебом?

— Нет.

— Почему?

— Просто не надо.

— Если передумаешь, говори.

Его сотовый булькнул, оповещая об смс.

— Чуть не забыл. – Пробормотал он, возвращая телефон на место. – Сегодня День памяти павших.

— В смысле?

— Раз в году мы устраиваем церемонию поминовения Охотников, погибших в борьбе с санклитами, и других жертв этих упырей. Пойдешь?

Сердце вновь тоскливо заныло.

— Я не буду там лишней, с моей-то историей?

— Нет. Тебе тоже есть кого вспомнить. Имеешь полное право.

Что ж, он прав. Надоело чувствовать себя виноватой перед всем миром. Хватит. Если кому-то что-то не нравится, это их проблемы.

Мы вышли во двор, отстояли красивую церемонию с речами и запуском японских фонариков. Но на душе скребли кошки.

— Пойду поищу ребят, – сказала я Даниле. – Спасибо тебе за все.

— Подожди, пойду с тобой. – Он ушел в дом и вернулся через пару минут с пакетом в руках.

Позволив интуиции рулить, я свернула в коридор, ведущий в ту часть крыла, где сейчас шел ремонт, и не ошиблась, заметив отсветы десятков свечей. Язычки пламени заметались, будто пытаясь сбежать, когда мы, отогнув целлофановую занавеску, вошли в обжитой уголок.

Молодежь вздрогнула, увидев нас. Мальчишки сомкнули ряды, прикрыв спинами бутылки с водкой. Девчонки набычились, с укоризной глядя на меня.

— Спокойно. – Данила отодвинул нескольких парней и водрузил на импровизированный стол из кирпичей и досок свой пакет. – Перемирие. – Он достал несколько бутылок кагора, плошки с салатом, хлеб и фрукты. – Стаканчики-то хоть есть?

— Вот. – Таня, как самая смелая, протянула ему упаковку.

— Чего стоим? Наливайте, разбирайте закуску, давайте пошустрей.

Молодежь несмело потянулась к Даниле.

— Яблочко, что ты с ним сотворила?– прошептала Таня, сделав огромные глаза.

— Ничего.

— Научи этому ничего?

— Нечему учить.

— Это тебе. – Данила подошел к нам и протянул мне стаканчик кагора и салат. – Овощной, без мяса.

— Спасибо.

— Можно к вам? – раздалось за нашими спинами.

Глеб, Гуля, то есть, Гюле, несколько молодых преподов и пара наставников. И каждый со своим пакетом. Придется сооружать еще пару столов.

— Ты посмотри на гамму чувств на их лицах, – прошептала я Даниле, кивнув на ребят. – Как говорится, бесценно! Вот как рождается единство и воспитывается верность. А не строгостью и муштрой.

— Да, – он кивнул, глядя на меня.