Книга Очешуеть! Я - жена дракона?!, страница 109 – Елена Амеличева

— Сам все испортил, вы правы. – Он покаянно кивнул, стиснул зубы, играя желваками. – Мне казалось, это хорошая идея, насчет таверны. Потом хотел признаться, но… боялся. Боялся, что не простите, Северина.

— Если бы вы сами сознались в содеянном, простила бы. Не сразу, но смогла бы понять. Потому что ваше признание значило бы, что вы хотите честно строить отношения. Это достойно и уважения, и прощения. А ложь, из страха или иных побуждений, всегда пагубна. Вы уже сами убедились.

— Северина! – он протянул ко мне руку.

— Хватит, Рэйнар! – я покосилась на замерших за соседними столиками клиентов.

Все превратились в огромные уши. Для них моя личная драма не более, чем свежая сплетня, обсасывать косточки которой скоро будут в каждом доме и дворе района.

— Не позорьте меня, пожалуйста. Все, что должно было быть сказанным, уже сказано. Я жду приезда вашей бабушки, после этого будет развод.

— У меня еще есть время, - он упрямо посмотрел на меня исподлобья.

— За пару недель сломанный брак не починить.

— Я попробую.

— Приезжайте вечером за Итаном, господин Рэйдэн. Прощайте. – Я развернулась и отошла от столика.

Когда Рэйнар приехал за племянником, я попрощалась с мальчиком и увела Адель наверх. Вымыла погрустневшую  крошку в нашем семейном тазике, закутала в теплое полотенце и унесла в спальню.

— Ты больше не любишь папу Лэйнала, мама? – тихо спросила она, когда я начала расчесывать ее волосы.

— Детка, это взрослые дела. Тебе еще рано в них вникать.

— Но ведь все должно быть плосто! – девочка развернулась ко мне. - Или любишь, или нет! Лазве не так?

— У взрослых не так, увы. Можно и любить, но… - я вздохнула. – Но не хотеть быть вместе.

— Как это? Не понимаю! – она развела ручки в стороны.

Такая серьезная и в то же время комичная из-за недоумения на личике, что невозможно не рассмеяться!

— Итан говорит, что мой папа Лэйнал весь вечер лугался с его папой Лальфом, говолил, что любит тебя больше жизни, что не сможет без тебя, что ты – его плоклятие!

— Проклятие, даже так? – я хмыкнула.

Ну, спасибо, супруг, порадовал!

— А еще Лальфу сильно досталось, его опять побили.

— И поделом, - пробормотала я. – Так, давай-ка спать, говорушка! Ныряй под одеялку.

— А Итану на ночь сказку читают! – Адель застенчиво улыбнулась. – Можно и мне тоже, всего один лазочек? Самую маленькую сказочку?

— Ложись поудобнее, - я открыла сундук, подпиравший столик.

Пришлось до самого дна докопаться, но искомая книжка все же нашлась. Старая, потрепанная, все картинки на обложке выцвели. Уголки погрызаны – подозреваю, что это я точила о них зубки, когда мама мне читала на ночь.

Помню ее голос – низкий, грудной, сильный. Она произносила слова нараспев и читала по ролям, у нее это отменно получалось. Показывала мне картинки и буковки, они легко запоминались, и уже в три года я сама себе читала – сначала сказки, потом рассказы, а потом перешла на взрослые, как мне казалось, книги.

Но эта, тоненькая, со сказкой для малышей книжечка все равно оставалась самой любимой. Потому что напоминала мне о маме и ее любви. Ведь несмотря на то, как все в итоге обернулось, я знаю, что она любила – и меня, и папу, и всех моих сестренок. И за одно то, что мое детство было наполнено этой настоящей любовью, я всегда буду ей благодарна!