Книга Оракул с Уолл-стрит 1, страница 88 – Алим Тыналин

Вот оно. Ключевой вопрос, к которому я уже подготовился.

— Я рос, наблюдая за крахом бизнеса моего отца, — ответил я, частично опираясь на реальную историю Уильяма Стерлинга. — Его текстильная фабрика разорилась не из-за плохого управления, а из-за внезапных изменений на рынке, к которым он не был готов. Это научило меня всегда смотреть на несколько шагов вперед и никогда не верить, что нынешние условия останутся неизменными.

Кларк внимательно слушала, и я заметил, что ее скептицизм слегка смягчился.

— Кроме того, — продолжил я, — я много читаю. Не только финансовые отчеты, но и исторические труды. Рынки следуют определенным паттернам, которые повторяются. Кто не изучает историю, обречен повторять ее ошибки.

— И какие ошибки мы рискуем повторить сейчас? — спросила она, непринужденно переходя к сути.

Принесли наши обеды, что дало мне момент для обдумывания ответа.

— Знаете, мисс Кларк, — начал я, когда официант удалился, — сейчас модно говорить, что мы вступили в новую эру процветания, где старые экономические законы больше не действуют. Что бесконечный рост возможен благодаря новым технологиям и современным методам финансирования.

Я сделал паузу, отрезая кусочек ростбифа.

— Но история учит нас, что подобные настроения возникали перед каждым серьезным спадом. Перед паникой 1873 года, перед крахом 1893-го. Каждый раз люди верили, что «на этот раз всё иначе».

— Вы предсказываете новый финансовый кризис? — ее карандаш замер над блокнотом.

— Я не выступаю с апокалиптическими предсказаниями, — я слегка улыбнулся. — Я просто напоминаю, что экономические циклы существуют, независимо от того, насколько мы хотим в них не верить. И что разумный инвестор всегда должен быть готов не только к росту, но и к возможной коррекции.

— Тем не менее, ваша позиция довольно еретическая по нынешним временам, — заметила она, возвращаясь к обеду. — Большинство ваших коллег проповедуют безудержный оптимизм.

— Возможно, именно поэтому мой умеренный консерватизм выделяется, — ответил я. — В мире, где все кричат о росте, даже шепот осторожности звучит громко.

Обед продолжился, и постепенно разговор стал менее формальным. Кларк рассказала о своем пути в журналистику, нелегком для женщины того времени. Выросшая в семье бостонского профессора экономики, она с детства интересовалась финансами, но обнаружила, что двери инвестиционных компаний для женщин закрыты.

— Поэтому я выбрала журналистику, — объяснила она. — Это позволяет мне не только писать о финансах, но и задавать вопросы, которые многие предпочли бы не слышать.

— Например? — спросил я, искренне заинтересованный.

— Например, о манипуляциях на рынке облигаций, которые проводит определенная группа банкиров, — ее голос понизился. — Или о сомнительных сделках Continental Trust с офшорными компаниями.

При упоминании Continental Trust я едва не поперхнулся. Это компания, связанная с Харрисоном и предположительно с гибелью отца Стерлинга, согласно информации, полученной от Риверса.

— Continental Trust? — переспросил я, стараясь звучать просто заинтересованным. — Это любопытно.

— Очень, — кивнула Кларк. — Особенно их связи с некоторыми инвестиционными домами Уолл-стрит. — Она внимательно посмотрела на меня. — Включая, возможно, вашего работодателя.