Книга Миссия в Сараево, страница 90 – Алим Тыналин

Я взял бумагу снова, перечитал. Двадцать восьмое июня. Меньше шести недель.

— Эрцгерцог, — проговорил я. — Наследник престола. Если они его убьют…

— Война, — оборвал Артамонов. — Ультиматум Сербии. Мобилизация. Союзы сработают автоматически. В Петербурге считает, что это может перерасти в общеевропейский конфликт.

Он взял со стола еще один листок, тоже исписанный от руки.

— Здесь расклад. Австрия объявит войну Сербии. Россия вступится за Сербию союзный договор. Германия поддержит Австрию, Тройственный союз. Франция обязана помочь России, франко-русский пакт. Британия втянется следом, если немцы нарушат нейтралитет Бельгии. А они нарушат, по всем прогнозам Генштаба.

Я молчал. Слова правильные, логичные. Но они казались нереальными. Война. Настоящая большая война. Не балканская резня, а вся Европа.

— Петербург дает карт-бланш, — повторил Артамонов. — Это означает, что ты можешь действовать любыми методами. Вербовка. Дискредитация. Устранение. Что угодно. Важен только результат.

Я посмотрел ему в глаза.

— Устранение, — сказал я ровно. — Мы ведь говорим об одном и том же?

Артамонов не отвел взгляда.

— Да. Если это единственный способ.

Я откинулся на спинку стула. За окном во дворе кричали дети, играли в какую-то игру. Звук казался нереальным, чужим. Как будто доносился из другого мира.

— Если я начну устранять людей, — сказал я медленно, — это привлечет внимание. «Черная рука» не дураки. Начнут копать. Могут выйти на меня.

— Поэтому действовать нужно осторожно. Несчастные случаи. Естественные смерти. Ничего, что вызовет подозрения.

— Сколько у нас времени?

— Чем быстрее тем лучше.

Я снова посмотрел на депешу. Слова расплывались, но дата стояла четко. 28 июня 1914.

— Мне нужен список, — сказал я. — Кто критически важен для операции. Организаторы. Финансисты. Связные. Без кого покушение невозможно.

Артамонов кивнул, достал из папки еще один лист. На нем были записаны имена, аккуратным почерком.

— Это то, что мы знаем. Полковник Дмитриевич главный организатор, но до него не добраться. Слишком осторожен, слишком защищен. Майор Танкович военный инструктор, обучает боевиков. Есть еще Йован Димич, банкир, финансирует операцию. Есть еще связные, переправляют оружие и людей между Белградом и Боснией. И сами исполнители, Принцип, Чабринович, другие.

Я взял список, изучил.

— Исполнители последняя крайность, — сказал я. — Их всегда можно заменить. Если устранить организаторов и связных, боевики останутся без поддержки. Не смогут действовать.

— Согласен, — Артамонов взял депешу и список, поднес к лампе. Бумага вспыхнула, загорелась желтым пламенем. Он держал ее за угол, пока огонь не добрался до пальцев, потом бросил в пепельницу. Мы смотрели, как бумага сворачивается, чернеет, превращается в пепел.

— Больше никаких записей, — сказал Артамонов. — Все в голове.

— Хорошо.

Он смотрел в окно, во двор. Дети разбежались, теперь там было пусто. Только кошка сидела на заборе, вылизывала лапу.

Я встал со стула, застегнул пиджак. Выходил из дома осторожно. Сначала заглянул в щель двери, проверил лестницу. Пусто.

Спустился, вышел во двор. Арка, улица. Прошел квартал, остановился у витрины табачной лавки, будто разглядываю товар. На самом деле смотрел в отражение стекла, проверял, нет ли хвоста.