Книга Ассасин 1: миссия в Сараево, страница 139 – Алим Тыналин

Я замер, не шевелясь, чувствуя тепло ее тела. Рука лежала на ее талии, ощущая каждый вдох, каждое биение сердца под кожей.

Это опасно. Слишком интимно. Слишком реально.

Внутренний голос нашептывал в глубине сознания. Уходи. Сейчас же. Пока не привязался окончательно. Но я хотел остаться, продлить этот момент близости, эту иллюзию нормальной жизни.

Елена пошевелилась, повернула голову. Открыла глаза, сонные, туманные, но когда увидела меня, в них вспыхнуло что-то теплое.

— Ты не ушел, — прошептала она, и в голосе звучало удивление. — Я думала… Думала, что проснусь одна.

— Хотел побыть еще немного, — ответил я тихо.

Она повернулась ко мне, коснулась пальцами моей щеки. Смотрела долго, изучающе, будто пыталась прочитать что-то в моих глазах.

— Вчера ночью… — начала она, потом замолчала.

Я провел большим пальцем по ее щеке.

— Елена…

— Тише. — Она приложила палец к моим губам. — Не говори. Не сейчас. Я не хочу знать правду. Не сегодня. Хочу просто… Побыть с тобой еще немного. Прежде чем все снова станет ложью.

Мы лежали в тишине, слушая, как просыпается город. Где-то внизу кто-то открыл ставни, заскрипели петли. На улице прошла телега, стучали копыта лошади по булыжникам. Кто-то кричал, продавая утренний хлеб.

Обычная жизнь. Та, которой у нас с ней никогда не будет.

— Мне нужно идти, — сказал я наконец, когда солнце поднялось достаточно высоко. — Если я задержусь слишком долго…

— Знаю. — Елена отстранилась, села на кровати, натягивая одеяло на плечи. Волосы спутаны, губы припухли от поцелуев, на шее чуть заметный след от моих губ. Выглядела растрепанной, уязвимой, прекрасной. — Соседи увидят. Начнут сплетничать. Доложат кому не надо.

Я встал, начал одеваться. Рубашка, жилет, пиджак. Каждое движение привычное. Елена смотрела, молча, обхватив колени руками.

— Александр, — позвала она, когда я застегивал пуговицы пиджака. — Когда мы снова увидимся?

— Скоро, — ответил я, подходя к кровати. Наклонился, поцеловал ее в губы. — Очень скоро. Обещаю.

— Будь осторожен. — Она взяла мою руку, сжала. — Михаил опасен. Он никому не доверяет полностью. Даже мне. Особенно после того, что случилось с Неделько.

— Я буду осторожен.

Последний поцелуй, короткий, нежный. Затем я повернулся и вышел из комнаты, не оборачиваясь. Если обернусь, не смогу уйти.

Лестница скрипела под ногами. Я спускался медленно, прислушиваясь. Раннее утро, большинство жильцов еще спали. Только на первом этаже за дверью слышались голоса, семья собиралась на работу.

Вышел на улицу. Утренний Белград встретил прохладой и запахом свежего хлеба из ближайшей пекарни. Дорчол просыпался, открывались лавки, торговцы выставляли товар, по мостовой проезжали первые телеги с молоком и овощами.

Я огляделся. Ничего подозрительного. Улица Дубровачка выглядела обычно. Рабочие шли на фабрики, женщины с корзинами направлялись на рынок, старик-сапожник открывал мастерскую.

Я зашагал к своей квартире неторопливым шагом, руки в карманах пальто, шляпа надвинута на глаза. Тут недалеко.

Обычный житель Дорчола, возвращающийся домой после… Ну, после ночи у любовницы.

Прошел два квартала. Все спокойно.

Свернул на улицу Цара Душана. Здесь было оживленнее, главная артерия района, ведущая к центру. Трамвай загромыхал по рельсам, жандарм на углу проверял документы у торговца арбузами.