Книга Благородный вор, страница 46 – Алим Тыналин

Так, это скользкая дорожка. Но нет времени.

— За ним должок остался, — я пожал плечами. — Про мокруху ведать не ведаю. Ну, где его найти можно? Здесь бывает?

И незаметно сунул Калине червонец. Буфетчик мельком поглядел на деньги. Перевел взгляд на меня. Вопросительный и удивленный.

Вот чертовщина. Я добавил еще два червонца. Калина посмотрел. Одобрительно ухмыльнулся. Деньги исчезли за пазухой.

— Это другое дело, — кивнул Калина. — Я его здесь давно не видел. Хотя есть слух, что он тут схоронился. Внизу ищи. Только про меня ни словечка.

Не совсем понятно. Я посмотрел на грязный дощатый пол. Что значит внизу?

— Это как? — переспросил я. — Где это, внизу?

Калина вытянул указательный палец. В пол.

— Где-где. Внизу, говорю же. Вертай туда. В Треисподнюю.

Я удивленно спросил:

— Как это в Треисподнюю? Ее же больше не существует.

Калина усмехнулся.

— Это для властей не существует. Кому надо, тот найдет. Ты это, иди к Ваньке-лодочнику. Он проведет. Правда, еще заплатить придется.

Отлично. Я и не ожидал такого успеха. Думал, что Митяй прячется где-то в лабиринтах Хитровки. Где его след простыл.

— Сколько у него карт сейчас в колоде? — спросил я. — Порядочно?

Это я про состав шайки спрашивал. Калина почесал небритый подбородок. Задумался.

— Человек пять точно будет, — неуверенно сказал он. — Хотя, из-за хипеша только самые-самые остались. Наверное. Ведать не ведаю. Тут уж ты сам.

Ладно. И на том спасибо. Я заметил, что Рит уже начал о чем-то болтать с мужиками у стойки.

Очень плохо. Обычно это заканчивается неблагоприятно. Я подошел к Риту, готовый вмешаться в любую секунду.

Но слуга, улыбаясь, пожал мужику руку. Положил на прилавок десяток копеек.

— Налейте, пожалуйста, моим друзьям. Еще по стаканчику. На доброе здоровие.

Так и сказал. «Здоровие». У него иногда странный акцент.

Но я обрадовался. Наконец-то, в кои веки. Сумел найти общий язык.

— И за здравие его благородия Горского, — заплетающимся языком добавил мужик. Поправил меховую шапку. Вытер потные пряди. — Лучшего барина в городе. Покровителя сирых и убогих.

Вот чертовщина. Мое имя вообще не должно всплывать. Проклятый идиот. Я ткнул Рита в бок.

— Пошли отсюда.

В зале приглушенный свет. Столики погружены в полумрак. На стенах горели светильники.

Рит обернулся, кивнул, потом снова пожал руки новым знакомым.

— Ну, мне надо идти. Еще увидимся.

Мы ушли из гостеприимного трактира. Напоследок я спросил у Калины, где обитает Ваньке-лодочник.

— Вестимо, где, — Калина опять показал вниз. Больше ни слова. Вернулся за стойку. Не обращал на меня внимания.

В коридоре я снова свирепо ткнул слугу в бок.

— Ты совсем спятил? Зачем упоминать мое имя?

Рит потер бок.

— Ничего подобного, господин. Я не говорил. Они сами сказали. Первые. У него брат больной в приюте. А там сказали, что вы самый большой меценат. Благословляют во время молитв.

Ну вот. Хотя я же просил сохранять анонимность. Не хватало еще такой известности.

— Ладно, пошли отсюда, — проворчал я. — Странно все это. Услышать свою фамилию.

Мы вышли к лестнице. Вышибалы узнали нас.

— Эй, деревня, что так быстро?

Я не ответил. Рит остановился. Я дернул его за рукав. Мол, не вмешивайся.

Сам развернулся. Подошел к парням. Снова достал червонец.

— Слышь, мужики, я тут земляка ищу. Ваньке-лодочник, слышали про такого? Мне бы с ним поговорить по душам.