Книга Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2, страница 61 – Алим Тыналин

— Ты что здесь делаешь? — резко спросил отец сзади.

От неожиданности я с сильным хлопком закрыл дверцу холодильника.

— Привет, пап. Я хотел перекусить перед сном.

Отец немного покачивался на месте. Странно, но он вроде бы трезвый, запаха алкоголя нет.

— Ты где шлялся весь день, паршивец? — грозно спросил отец. — Только не говори, что на занятиях. Опять со своими шебутными дружками? Говорят, одного из них замели недавно. Ишь ты, перекусить он собрался.

Я слишком устал, чтобы придумывать новые причины для своего отсутствия. Поэтому ответил, как есть.

— Я был в техникуме. Ходил на тренировку по боксу. Встречался с девушкой.

Информация была настолько обширной и точной, что отец на мгновение остолбенел от удивления. Видимо, прежний Виктор не слишком уж и потчевал его рассказами о своей жизни. Но затем запрещенное слово сыграло свою роль и он насупился.

— Я же запретил тебе ходить на бокс, — сказал он зловеще, хотя я что-то не помнил, будто мы договаривались о подобном. — Или ты забыл? Пока ты там балду гонял, я тут за бабкой ухаживал, она чуть не окочурилась. Да и мамка твоя здесь истерику устроила.

Я рванулся к двери, но он крепко схватил меня за локоть.

— Ты куда?

— Что с бабушкой? — спросил я, задыхаясь. — Она в порядке?

— Да, все с ней нормально, она еще крепкая, — сказал батя, удерживая меня за руку. — Мы с тобой еще не закончили. Ты зачем продолжаешь ходить на эти дурацкие занятия? Я же тебе запретил. Или ты меня уже ни во что не ставишь?

Я искренне удивился. Я был очень уставший и встревоженный вестью о недомогании бабушки.

— Я что-то не помню, будто ты запрещал мне. Но даже если и так, то я уже совершеннолетний, а значит могу сам решать, что делать и куда мне ходить.

Отец затрясся от злости.

— Да что ты говоришь? Ух ты, какой ты у нас самостоятельный стал. Что еще ты скажешь? То, что ты уже вообще можешь мои слова в задницу засунуть? А ты забыл, что мы тебя поим, кормим и одеваем, такого здоровенного лба? Ты, часом, не охренел ли, щенок? Ни пальцем не шевельнул, чтобы помочь, а уже такой самостоятельный выискался. Сам можешь решать, куда ходить?

Я стоял и смотрел на него, брызгающего слюной от злости. Вот чего ты пристал ко мне, мужик? Почему ты не хочешь понять мое стремление к реализации своих талантов и если не помочь в этом, то хотя бы не мешать? Я буду делать все по дому, что нужно, все, что ты попросишь, но сейчас мне надо полностью сосредоточиться на тренировках, неужели это непонятно?

— Короче говоря, — сказал отец, продолжая стискивать мой локоть. — Или ты сегодня же заканчиваешь со своими тренировками или можешь валить нахрен из дома. Мне такой сын не нужен. Ты и так дома не появляешься.

Кровь ударила мне в голову. Вот чего я не люблю, так это ультиматумов, предъявленных вот таким вот беспардонным образом. Они всегда вызывали во мне ослиное упрямство и желание идти наперекор, только за счет того, что мне выставлен ультиматум.

— Ну и отлично. Обойдусь без вас. Мне тоже такие родители не нужны. Только и умеете, что палки в колеса вставлять.

Лицо отца исказилось от ярости, он отпустил мою руку и замахнулся сам. Я инстинктивно принял боксерскую стойку, подняв кулаки перед лицом.

Не знаю, что случилось бы, если бы он меня ударил. В конце концов, этот человек мне никто, я на самом деле вовсе не его сын. Мы могли и подраться.