Книга Не отступать и не сдаваться. Том 3, страница 101 – Алим Тыналин

Я поглядел на него и задумался. Надо что-то придумать или сказать правду? Так и так мне придется несладко. Наверное, вываливать всю информацию скопом не нужно, кое-где придется приврать.

— Меня ограбили, — заявил я. — Как раз в этот день, когда я возвращался с тренировки. Угрожали ножом. Забрали деньги и документы. Я начал отбиваться, погнался за преступниками и случайно попал в это забег с быками. А там меня сфотографировали журналисты. Я опасался, что меня могут исключить из чемпионата и не стал рассказывать об этом происшествии.

Худяков укоризненно смотрел на меня. Уж мне-то мог бы сказать, читалась немая обида в его взгляде. Я пожал плечами и постарался мысленно транслировать ответ: «Не хотел вовлекать тебя в неприятности, Игорь Николаевич».

— И что же, прикажешь этому верить, Рубцов? — отрывисто спросил Георгий Иванович. — Теперь тебе веры нет, учти. Все, что ты не скажешь, будет подвергаться сомнению. Вдруг ты хотел сбежать на Запад и потом поливал бы оттуда нас помоями? Одно могу сказать точно. Мы начинаем в отношении тебя полную проверку и приостанавливаем твое участие в чемпионате.

Нет, только не это. Вот чего я боялся больше всего.

— Подождите, — сказал я, встревожившись. — Как же так? Я же ни в чем не виноват. Это на меня напали и обокрали. Я-то тут при чем?

Я поглядел на тренеров и они, к своей чести, не стали стоять, засунув языки в задницу.

— Совершенно верно, Георгий Иванович, — сказал Деменчук. — Рубцов ответственный и серьезный парень. И потом, вы же видели его результаты. На сегодняшний день только он и Аракелян победили нокаутом. Если мы останемся без Рубцова, это может сильно сказаться на итогах соревнований.

Худяков снова посмотрел на меня и добавил:

— Ну да, мы же не хотим, чтобы наша сборная осталась без золота чемпионата Европы?

Возможно, он высказался чересчур оптимистично. Если уж на кого и возложат ответственность за мои хулиганства, так это в первую очередь на моего личного тренера. Как и я, Худяков тоже подпадал под каток проверки органов госбезопасности. Ему, пожалуй, может прийтись даже хуже, чем мне.

Тренер для боксера как отец родной. Его тоже будут допрашивать и выпытывать, не было ли в его действии или бездействии преступного умысла и намерения нанести вред интересам Советского Союза. Извлекут на свет божий старые доносы о его пагубном пристрастии к зеленому змию и тоже приплетут к делу.

Поэтому сейчас заступничество Худякова вызвало у Георгия Ивановича только раздражение.

— А вы молчали бы, Игорь Николаевич! — обрушился он на тренера. — Где вы находились, когда это произошло? Ведь это вы сообщили мне, что Рубцов отправится на тренировку один. Я разрешил под вашу персональную ответственность. И вот смотрите, чем это закончилось! Его вообще нельзя оставлять ни на минуту без присмотра! Хуже, чем малые дети, ей-богу!

Но если Худякова он мог заставить замолчать таким образом, то Деменчук прежде всего болел за итоги соревнований. Ради этого он даже был готов схватиться с КГБ.

— Я еще раз напоминаю, что отстранение Рубцова может иметь катастрофические последствия для нашего выступления, — сказал он, чуть повысив голос. Я усмехнулся, глядя на пожилого тренера в красном спортивном костюме, уже с седой шевелюрой, крепкого, как дуб. Ну, хватанул, «катастрофические последствия». Может, я и являюсь кандидатом на золото турнира, но даже без меня наша сборная должна выиграть хоть несколько первых мест. Хотя, когда идет такой спор, уместны любые сравнения. Чем-то Деменчук напомнил мне Касдаманова. Интересно, знаком он с Егором Дмитриевичем или нет? — Что я скажу нашему руководству после того, как мы приедем домой? Что самый перспективный боксер нашей команды был отстранен от боев только потому, что его сфотографировали в местной газетенке? Как вы думаете, погладит оно вас после этого по головке?