Книга Не отступать и не сдаваться. Том 3, страница 123 – Алим Тыналин

Что это, черт подери, минутная слабость или нечто большее, какое-то недомогание? Не хватало еще опять развалиться на куски, перед самым ответственным боем на этих соревнованиях. Я выпрямился и замер на месте, стараясь привести себя в чувство. Что за бред, со мной вообще такого никогда не было!

Через пару минут головокружение прошло, только остались небольшие неприятные ощущения. Подташнивало. Надо срочно отправиться в гостиницу, отлежаться. Ведь завтра такой ответственный бой. Мне бы только немножечко отдохнуть.

Я дошел до двери, но она распахнулась сама. В комнату вошел сияющий Худяков.

— Эгей, где наш победитель! — закричал он, однако я поморщился, потому что громкие звуки кувалдой отдавались в моем мозгу. — Клянусь, приедем обратно домой, я плевать хотел на все запреты. Напьюсь, потому что такую победу нельзя не отметить. У тебя ведь теперь гарантированная медаль. Ты в любом случае взял место, слышишь?

Он подошел ближе, хлопнул меня по плечу и только затем вдруг начал понимать, что со мной что-то неладно.

— Ну, как ты себя чувствуешь? Э, Витя, с тобой все в порядке? Ты чего такой бледный?

Я схватился за косяк двери и прислонился к нему. Что же так хреново-то? Это все из-за известия о смерти Касдаманова. Я никогда не думал, что такое может произойти. Всего несколько слов могут ударить и оглушить, как обухом.

— Касдаманов скончался, Игорь Николаевич, — сказал я, поглядев на Худякова. — Я только сейчас узнал об этом.

Взгляд тренера потускнел. Худяков шумно выдохнул, будто его проткнули насквозь иголкой. Затем он почесал затылок и опустил глаза. Улыбаться давно перестал.

— Вот оно как, — протянул он и снова посмотрел на меня. — И такие люди уходят. Мастодонты! Легенда эпохи. Жаль, очень жаль. Мои соболезнования.

Я выпрямился и почувствовал, что могу идти дальше.

— Игорь Николаевич, мне надо в гостиницу. Пойду отдохну. После обеда давайте решим насчет завтрашнего боя с Гарсиа.

Худяков снова похлопал меня по плечу, теперь уже сочувственно.

— Да, это тяжелая утрата. Ты давай, держись. Конечно, пойдем, я тебя сам отведу в гостиницу. С тебя ведь глаз нельзя спускать, не забыл?

Мы вышли из комнаты отдыха в коридор, а Худяков пробормотал:

— Вот оно что, а я думаю, чего это Мельников и Хромов с утра ходят кислые. Тоже узнали, значит.

Интересно, значит, о смерти Егора Дмитриевича знаю не только я. Ну, это не удивительно, все-таки, учитывая связи наставника в мире спорта, можно не сомневаться, что вести о его кончине уже распространились очень далеко. И даже здесь, среди других участников сборной СССР, у него, кроме меня, наверняка были и другие ученики.

Мы пошли в раздевалку, где я не стал переодеваться, а просто взял вещи и отправился дальше. По дороге нам встретились другие наши ребята, они поздравили меня с победой. Мой бой прошел одним из первых, остальные наши еще не участвовали в поединках.

Впрочем, результаты наших боксеров пока что были вовсе неплохие. У нас трое боксеров, включая меня, вышли в финал, получив возможность завоевать золото. Также в неофициальном командном зачете отличились румыны, у них по традиции уже имелись медали почти в каждой весовой категории. Кроме того, в спину СССР дышали венгры и поляки.

У Испании, насколько мне было известно, имелось два шанса получить золото. Это завтрашний бой Гарсиа в моей весовой категории и еще одного претендента, Хуана Родригеса, в наилегчайшем весе до пятидесяти одного килограмма. Он должен был драться с поляком Лешеком Блажиньским.