Книга Не отступать и не сдаваться. Том 4, страница 44 – Алим Тыналин

А может, даже и не пару. И не стаканчиков. Хотя нет, во время соревнований много он тоже не пил, умел держать себя в руках. А то сейчас не сумел бы подняться пораньше.

— Ты чего это, дрыхнешь, что ли? — изумленно спросил он. — На пробежку не вставал еще?

Да, каюсь, сегодня я опять пропустил утреннюю пробежку и тренировку. Проснулся было в пять утра по привычке, но потом подумал, что сегодня не мешало бы отдохнуть после вчерашнего трудного переезда и перевернулся на другой бок.

Потом заснул так крепко, что даже не слышал собственного храпа. И вот теперь проснулся от визита тренера.

— Да рука что-то побаливала и я подумал, что лучше отлежаться, — на ходу придумал я причину. Хотя, как уже успел заметить, рука чувствовала себя отлично. Никакой боли. Поэтому я счел нужным добавить и поднял кисть вверх: — А вот сейчас все хорошо. Уже не болит.

— Да, серьезно что ли? — неприятно поразился Худяков. — Все равно надо показаться врачу. Как бы тебя не сняли с сегодняшнего поединка. Смотри, с этим шутить нельзя. Может, у тебя там трещина в кости. Я еще вчера подумал об этом, когда твои билеты увидел.

Да, вчера мы успели встретиться и многое обсудить. А особенно предстоящие поединки. Их будет пять, и все с самыми именитыми и опытными боксерами страны.

Да, заруба на ринге предстояла жесточайшая. Например, сегодня мне выпала честь сражаться с Олегом Линьковым, у него титулов и регалий больше, чем средневекового принца крови.

Многократный чемпион РСФСР, бронзовый призер прошлогоднего чемпионата Европы, серебряный призер чемпионата СССР, победитель многочисленных Спартакиад, вроде соревнований социалистических стран или дружественных армий СССР. И прочая, прочая, и прочая.

Опытный и матерый, как говорится. Старше меня лет на семь. Правда, как я заметил, золотых наград у него немного. С чего бы это, спрашивается?

— Он очень грамотный боец, — сказал Худяков вчера, когда мы обсуждали первый поединок. — Знаком почти с любой ситуацией на ринге. Переиграть его будет очень трудно. Но, я думаю, ты все-таки техничнее его.

Мы разговаривали еще час и выработали кое-какой план. Лег спать я около двух часов ночи.

— Сейчас рука в порядке, я чувствую, — заверил я тренера. — Пойдем завтракать.

Я умылся и переоделся. Мы спустились вниз в кафе при гостинице и подкрепились яичницей с сосисками и ароматным кофе. Я искал глазами Карпеева, но мой приятель еще с раннего утра должен был уехать на специально построенный автодром в местечко Бикерниеки.

Там и проводились гонки. Наверное, он еще до сих пор там, оформляет наше участие.

Худяков выпил крепкий кофе без молока и пришел в себя. Он посидел на месте минут пять, прислушался, что происходит в организме и, наконец, бодро сказал:

— Ну вот и отлично. Давай, заканчивай жрать, поехали на соревнования.

Я поднял руку, призывая его немного подождать.

— Минутку, я только звякну домой.

Я позвонил домой и убедился, что Светка уже проснулась и позавтракала. В трубке слышался звонкий лай щенка. Тетя Галя готовила обед, а дядя Миша еще спал.

Потом я хотел позвонить Маше, но передумал. Потом, после турнира. Заеду, постараюсь помириться. Сейчас, когда я готовлюсь еще и выступать на гонках, разговор с девушкой совершенно бессмысленный.

Наши отборочные турниры проходили в новеньком Рижском Дворце спорта по адресу Кришьяна Барона, 75. Снаружи здание Дворца спорта было облицовано алюминиевыми плитами, интерьер отделан светлой керамикой и акмиграном.