Книга Не отступать и не сдаваться. Том 4, страница 49 – Алим Тыналин

Мы прошли мимо остальных помещений, поздоровались с другими участниками соревнований и вышли на улицу.

К моему великому облегчению, моя чернобокая малышка «Волга» чувствовала себя превосходно. Машина была припаркована у обочины улицы и стояла, как магнитом притягивая к себе взоры прохожих. Полвека спустя рядом с такими будут не просто стоять и осматривать, а фотографироваться хорошенькие девчонки в коротких юбочках.

Жаль, что сейчас уже осень и слишком прохладно, чтобы лицезреть подобное восхитительное зрелище. Я уже и сам тут же поежился, потому что остался в боксерских шортах и майке, а на улице уже ощутимо тянуло пронизывающим ветерком.

Мой приятель не мог долго терпеть вынужденного молчания. Он весь извелся от желания поделиться со мной страшной тайной. Мы отошли чуть подальше от здания и он выпалил:

— Витя, я видел этих контрабандистов!

Каюсь, сначала я не понял, о чем он толкует. Я настроился услышать какие-то новости насчет гонок. Может быть, инсайдерскую информацию о том, кто должен быть победителем первого заезда. Или историю о том, что игроки подпольного тотализатора, если таковые здесь присутствуют, поставили миллион рублей на выигрыш болидов «Динамо» или ЦСКА. Поэтому я недоуменно переспросил:

— Кого ты видел? Каких таких контрабандистов?

Карпеев заговорщики огляделся и больно толкнул меня локтем в бок.

— Ты издеваешься, что ли? Конечно, тех самых, которых разыскивает милиция. Из-за которых нас чуть не повязали в Москве. Ну, которые картину похитили.

Ого, вот это уже совсем другое дело. Я вздрогнул от неожиданности. Хотя, вполне возможно, что это было от ледяного ветра, изредка налетающего порывами на меня. Да, теперь я вспомнил рассказ старшего лейтенанта Оничкина, поведавшего мне вполне себе детективную историю о похищенной картине.

Какие-то картины, грабители, тайная переправа ценностей через границу… Прямо какой-то низкопробный детектив, позвольте пожаловаться. Я не удивлюсь, если вскоре в багажнике машины, участвующей в гонках, обнаружат труп водителя. Или он выпадет из машины прямо во время соревнований, вызвав всеобщий переполох.

— И где же ты их видел? — спросил я, издевательски усмехаясь. — Они сидели рядом с тобой в кафе и громким шепотом разговаривали о том, как бы незаметно переправить картину за рубеж? И при этом оглядывались по сторонам, не желая, чтобы из подслушали? Но тебя при этом не заметили?

Карпеев не обратил внимания на мою насмешку. Вернее, он был так взволнован, что ему было не моего скепсиса.

— Да, все именно так. Только я видел их на гонках и мне повезло услышать их разговор, когда я ждал очереди на регистрацию на стоянке. Я лежал в машине на заднем сиденье, окна открыты, а меня самого не было видно из-за передних спинок.

Я снова поежился и потер плечи. Вот ведь тайны Мадридского двора. Обязательно ради этого было тащить меня на улицу?

— И? — спросил я, чтобы он говорил быстрее. — Что же ты услышал?

— И там стояли двое мужиков, — продолжил Карпеев. — Один из них, такой пожилой, с сединой, сказал другому: «Сегодня здесь что-то много ментов. Встреча с Метеором отменяется». А второй, такой: «А че с картиной делать? Обратно в дверцу пихать? Я ее тогда запарился вытаскивать». Вот тут-то я и насторожился.

Ну, еще бы. Как же тут не насторожиться. Хорошо еще, что злоумышленники не потащили холст через саму гоночную трассу и не попросили Славку поглядеть за машиной, пока они передадут картину иностранцам. Хотя, если серьезно, то вполне возможно, что мой друг действительно напал на след злоумышленников.